В этом апреле type.today исполняется 10 лет. Поэтому мы решили поговорить с теми, кто всё это время пользовался нашими шрифтами. В этом материале книжные дизайнеры Дарья Яржамбек, Максим Балабин и Владимир Вертинский говорят о том, как изменилось отношение к их профессии, обсуждают тренды в оформлении англоязычного фикшна и вспоминают смешные и добрые истории о взаимодействии с типографиями.
- Дарья Яржамбек
- Книжный и графический дизайнер, арт-директор. Главный редактор журнала type.today
- Максим Балабин
- Книжный и графический дизайнер. Сотрудничает с издательством Individuum
- Владимир Вертинский
- Книжный и графический дизайнер. Сооснователь издательства Pollen
Дарья Яржамбек Когда мы договаривались об интервью, Максим написал мне: «А что я вообще вам могу рассказать? Я существую герметично». И я задумалась: «Наверное, я тоже существую герметично». У меня с книжным дизайном всегда ассоциировалось чувство изоляции. Интересно, Володя, ты тоже герметично существуешь в книжном дизайне?
Владимир Вертинский Наверное. У меня нет никакой исторической связи с книжным дизайном, я в дизайн случайно попал. Всё началось с картинки в интернете, на основе которой мне потом предложили сделать обложку.
Ещё я считаю себя герметичным в профессии, потому что я больше практик, чем теоретик. Я работаю со шрифтом скорее интуитивно. Для меня это как живопись. Смотрю, как шрифт ложится, какая получается гармония…
Максим Балабин Мы просто хотели спросить, дружишь ли ты с другими книжными дизайнерами!
ВВ: Мы встречались недавно в Петербурге небольшой компанией. Никита Вознесенский собирал шрифтовых и книжных дизайнеров. Конечно, было интересно посмотреть, как по-разному работают люди. Понять, что есть такое маленькое комьюнити, что ты не один ходишь по городу, такой псих.
Но когда ты возвращаешься в макет, ты всё равно остаёшься один. Макеты я обычно обсуждаю с заказчиком. Мне как будто этого хватает.
Понятно, что
ДЯ: А как думаете, существуют тренды в книжном дизайне?
МБ: Да, конечно. Все над этим шутят, но всё равно следуют трендам, потому что это коммерческая история. Кто-то что-то делает, и все хотят так же. Но книжных дизайнеров очень мало. В том пузыре, за которым я слежу, их человек двадцать. Поэтому все друг у друга подсматривают какие-то приёмы.
А потом тренд расходится по обычным книгам, за дизайном которых я вообще не слежу. А книг в англо- и испаноязычном мире просто фантастическое количество.
На разных рынках разные тренды. Есть британцы, есть американцы, есть европейцы. Мне кажется, они существуют довольно изолированно, у каждого своя книжная традиция.
ДЯ: Я не слежу за этим так пристально, как ты. Расскажи, какие сейчас тренды.
МБ: Например, мы от этого уже устали, но все всё равно продолжают делать большие заголовки. Крупный кегль, как будто из вуд-тайпа взятые гарнитуры. Я сейчас говорю об англоязычном
Или, например, в автофикшне часто ставят эмоциональную фотографию с белыми полями и крупными буквами сверху. Есть много таких приёмов, популярных внутри микрожанров.
Ибрам Кенди, «Chain of Ideas». Random House, 2026
Каран Мажаджан, «The Complex». Viking, 2026
Джейн Энн Филлипс, «Small Town Girls». Knopf, 2026
Сарват Хасин, «Strange Girls». Dialigue Publishing, 2026
Кобо Абэ, «The Traitor». Columbia University Press, 2026
ДЯ: Володя, у тебя есть какие-то соображения про это?
ВВ: Я сейчас вспомнил подборку лучших обложек на Lithub, которую выкладывают каждый год. Там 173 обложки. Если их быстро скроллить, то можно вычленить какой-то паттерн. Мне кажется, паттерн
Брендан Тейлор, «Minor Black Figures». Дизайн: Грейс Хан. Dialigue Publishing, 2025
Эмили Хант Кивел, «Dwelling». Дизайн: Мэтт Дорфман. FSG, 2025
Кэти Китамура, «Audition». Дизайн: Лорен Питерс-Коллер. Riverhead, 2025
МБ: Я думаю, ирония была всегда.
ВВ: Ещё есть дизайн, сделанный под зумеров. И им нужны даже не ироничные, а, я бы сказал, постироничные обложки. Например, чтобы задница собаки из угла выглядывала.
Из 173 обложек в подборке половина с каким-то таким элементом шутки. Такое трудно было представить
Этгар Керет, «Autocorrect». Дизайн: Лорен Питерс-Коллер. Riverhead, 2025
Мариам Рахмани, «Liquid: A Love Story». Дизайн: Шранья Дарвасала. Algonquin Books, 2025
Карен Бейлин, «Sea, Poison». Дизайн: Джейми Кинан. New Directions, 2025
МБ: Эмоцию как инструмент много используют в последние годы. Это может быть просто круг зелёного цвета, но неровной формы, и он так сделан, что вызывает у тебя какую-то эмоцию. Или фотка как-то криво, неправильно кадрированная.
ДЯ: У меня ощущение, что так делают как минимум последние лет десять.
МБ: Этого становится больше и больше. Но в целом ирония и книжная обложка неразрывны. Суть всегда в том, чтобы сделать какой-то трюк, который зацепит читателя, иначе обложка получится просто скучной. Конечно, не любой литературе это нужно,
ДЯ: А ещё теперь книга должна появиться на маркетплейсах, в ридерах и так далее, а значит, обложка должна работать и в маленьком размере. Но на маленькой обложке же ничего не разберёшь…
МБ: В коммерческом книгоиздании это довольно важно. Картинка должна быть привлекательной и в среднем, и в мелком размере. Напоминает брендинг, на самом деле.
ДЯ: Я подумала, что, может быть, теперь нужно делать такие обложки, которые легко описать словами. Обложка с динозавром, обложка с зеркалом, обложка с зажигалкой…
Джон Алек Бейкер, «Сапсан». Дизайн: Максим Балабин. Individuum, 2025
Даниэль Шрайбер, «Чувство дома. Как мы ищем свое место». Дизайн: Максим Балабин. Individuum, 2026
Бенджамин Вургафт, Мерри Уайт, «Искусство вкуса. Кулинарная история человечества». Дизайн: Максим Балабин. Individuum, 2024
МБ: Не совсем. Не обязательно. И дизайн с картинками для американского фикшена, и уменьшенная швейцарская типографика должны срабатывать в современном мире.
Раньше, когда все книги были на витрине книжного, ты мог не думать о том, как оно читается в другом размере. Сейчас сложнее, если тебе важно, чтобы эта книга продавалась.
ДЯ: С другой стороны, вряд ли ты заходишь на маркетплейс и принимаешь решение о покупке книги по маленькой картинке.
МБ: Нет, именно так и есть. Это жёсткий мир.
ДЯ: Может быть, в этом месте продаются не обложки, а имена авторов и хороший маркетинг вокруг?
МБ: Конечно, есть гигантское количество маркетинга. И на маркетплейс за книжкой люди приходят за кем-то и откуда-то. Но всё равно там они принимают решение.
ДЯ: А вы в Pollen думаете об этом?
ВВ: Нет, потому что мы не коммерческое издательство. У нас одна книга обеспечивает выпуск следующей. У нас нет ресурсов делать больше и интенсивнее.
МБ: Зато вы сфокусированы на том, чтобы книжки были классные.
ВВ: Да, мы каждый раз стараемся что-то придумать. Например, в книге, которая только что вышла, «ИН&ОЗ» Стива Томасулы, мы очень долго добивались определённого синего цвета на суперобложке. Просто потому, что синий цвет, по сути, основа айдентики этого издания. Весь текст в книге покрашен в синий. И нам было очень важно, как этот цвет будет выглядеть. К счастью, в типографии нам пошли навстречу, потому что это был довольно сложный пантон.
Стив Томасула, «ИН&ОЗ». Дизайн: Владимир Вертинский. Pollen, 2026
МБ: Сложный пантон?
ВВ: Синий цвет в принципе очень сложный для печати. Даже выбор номера с пантонного веера не гарантирует точности цвета. Там ещё разные типы бумаги: эфалин, меловка. И везде этот цвет должен был быть плюс-минус одинаковым. На форзаце он всё равно в фиолетовый немного отдаёт. Потому что чистый синий даже пантон дать не может, очень тяжёлая краска. Но на супере у нас получилось буквально как RGB. Это очень крутая работа «НП-Принт», я специально понёс к ним, потому что знал, как они с цветом работают.
Мы очень долго работаем с каждой книгой, издаём максимум 3 книжки в год, в этом году, может, издадим 4. Мы копаемся в них, постоянно что-то добавляем, придумываем. Работаем немного по другим темпоральным правилам. Мы не в рынке существуем.
МБ: Почему не в рынке? Вы в рынке, но в своём уголке.
ВВ: Наверное. Но вот эта синяя
А обычно мы издаём литературу Америки XX века и в первую очередь (кроме современного дизайна) ориентируемся на дизайн того времени.
Ульям Гэддис, «Распознавания». Дизайн: Владимир Вертинский. Pollen, 2024
МБ: Кстати, он пересекается с современным. Мы сейчас часто используем шрифты оттуда.
ВВ: Вуд-тайп, да.
ДЯ: У вас тоже есть проект
ВВ: Да, в оригинальном издании тоже был вуд-тайп, но там была имитация дерева. А мы решили сделать аутентичный.
Мы всегда работаем с переводами, и у нас всегда есть на руках оригинальные издания.
Вот на «Депешах», например, часто используется деревянный набор, просто потому что эта книга о войне во Вьетнаме, и это очевидная отсылка к надписям с ящиками со снабжением и военной корреспонденцией. Мы не придумываем ничего нового, просто переосмысляем.
Деревянный набор для обложки книги «Депеши» Майкла Герра. Дизайн: Владимир Вертинский. Pollen, 2026
ДЯ: Хотела об этом поговорить: сколько художника книги должно быть в книге? Когда мы с Юрой только начинали в книжном дизайне, мы сделали обложку для «Нового издательства». Издатель получил эскиз и говорит: «Красота, очень здорово. Но, понимаете, на этой обложке как будто большими буквами написано: „Её сделал Юрий Остроменцкий“». Мы тогда очень расстроились, но сделали так, чтобы было написано «Иван Иванов. Стихи».
И с тех пор у нас часто возникает эта дискуссия: сколько художника книги должно быть в книжке.
Филипп Дзядко, «Глазами ящерицы. Дневник чтения одной несуществующей книги». Дизайн: Юрий Остроменцкий, Дарья Яржамбек. «Новое издательство», 2021
Мария Степанова, «Памяти памяти». Дизайн: Юрий Остроменцкий, Дарья Яржамбек. «Новое издательство», 2017. Объект на обложке: из коллекции Марии Степановой. Фотография на обложке: Сергей Леонтьев
МБ: Мне кажется, зависит от издательства. Давайте говорить про фикшн, который собирается продаваться. Ты можешь так позиционировать издательство, где дизайн
ДЯ: А кого должно быть видно, автора?
МБ: Автор принимает решение. Делать книги для живых
Фёдор Шейд, «Безмятежность». Дизайн: Максим Балабин. Individuum, 2025
Егор Сенников, «Расходящиеся тропы. Очерки России
ДЯ: Нет, Шекспира ещё очень сложно делать, или «Одиссею».
МБ: Нет, всех этих авторов, которых нет с нами, делать довольно легко. Что хочешь, можно делать. Но если ты делаешь первую книгу автора… Просто представь: это его первая книга, и у него есть своё какое-то понимание того, какой она должна быть. Ему кажется, что его там должно быть много. А мне как дизайнеру хочется, чтобы макет был классным и соответствовал книге.
ВВ: Мне кажется, нормально, когда у издательства
Александр Скидан, «В самое вот самое сюда». Дизайн: Ник Теплов. «Издательство Ивана Лимбаха», 2024
Морис Бланшо, «Всевышний». Дизайн: Ник Теплов. «Издательство Ивана Лимбаха», 2023
Арен Ванян, «Демонтаж». Дизайн: Ник Теплов. «Издательство Ивана Лимбаха», 2023
МБ: Я думаю, его
ВВ: Он использует много своих фотографий, ставит их на обложки. И по работе со шрифтом я могу угадать, что книгу делал он.
МБ: Я угадываю довольно много дизайнеров по их обложкам, но это не значит, что они там есть. Угадываем мы, потому что мы внутри индустрии.
ВВ: На Ozon есть фильтр, чтобы искать книги, например, по издательству или году издания. Может, кто-то и по дизайнерам так ищет.
МБ: В целом классно, если дизайнер смог себя поместить на обложку. Просто для меня важнее, чтобы книжку прочитало больше людей. Чтобы она состоялась.
Флaнн О’Брайен, «У плыли-две-птицы». Дизайн: Владимир Вертинский. «Подписные издания», 2022
ДЯ: Однажды в интервью группы «Кровосток» я услышала мысль, которая меня почему-то не отпускает. Я не ручаюсь за точность цитаты, но она меня интересует именно в моей интерпретации. Речь шла о том, что раньше были большие лейблы, а потом случилась гаражная музыка, и каждый смог высказываться, как хочет. И «Кровосток» говорит: «Всем стала доступна технология, и все стали одинаковые. За лейблами стояли некоторые мощности, которые помогали музыканту найти своё уникальное звучание, потому что лейблам было важно, чтобы музыка продавалась. А когда наступила свобода, для большинства людей это стало менее важно, и музыка стала неинтересной». Мне почему-то хочется попробовать применить эту мысль к книгоизданию. Кем класснее быть, маленьким или большим? Когда ты продаёшь, ты должен угождать масс-маркету, значит, у тебя меньше свободы, или…
МБ: А почему ты должен угождать масс-маркету? Наоборот, если у тебя есть деньги, ты можешь не угождать ему. Люди, у которых есть деньги, делают плохо, но это не потому, что от них этого ждут. Это проблема, на самом деле. Можно делать массовые книжки классно в целом. В условном англоязычном мире книги, продающиеся сотнями тысяч экземпляров, выглядят хорошо.
Думаю, маленьким быть классно. И большим быть, наверное, классно. Я работаю с издательствами, которые в средней
Мария Бурас, «Истина существует». Дизайн: Максим Балабин. Individuum, 2019
Фридрих Август фон Хайек, «Конституция свободы». Дизайн: Юрий Остроменцкий, Дарья Яржамбек. «Новое издательство» (серия «Библиотека свободы»), 2018
ДЯ: Я, на самом деле, не знаю, почему я хочу эту мысль применить к книжкам.
МБ: Её скорее к интернету можно применить. Она скорее про социальные сети, про современный маркетинг вообще. Когда у всех появились безгранично крутые инструменты, все почему-то стали делать всё одинаково.
ВВ: Могу сказать, что авторы сегодня гораздо более охотно начали работать с маленькими издательствами. Готовы жертвовать суммарным тиражом, лишь бы этот тираж был продан. Мы по себе это видим. Рик Муди, с которым мы беседовали не так давно, сказал нам: «Парни, если вы независимые, то давайте я дам вам права».
Рик Муди, «Пурпурная Америка». Дизайн: Владимир Вертинский. Pollen, 2025
Потому что большие издательства выпускают очень крупных американских писателей, и потом эти крупные авторы на маркетплейсах лежат по 30 рублей. Для издательств это просто пункт в каталоге.
МБ: Большие
В этом разница между инди- и не-инди-издательствами. Инди-издательство вкладывается в книгу. Ему хочется, чтобы книжка дошла до читателя. Вот и всё.
Книжная серия «Нового издательства», 2019–2021. Дизайн: Юрий Остроменцкий, Дарья Яржамбек
ВВ: Ещё важно качество перевода, мейджоры его гарантировать не могут.
ДЯ: Ещё же и AI-переводчики теперь существуют, то есть будет только хуже.
МБ: Классно, если машина научится переводить как хороший переводчик. Мы сможем издавать интересные книги в большем количестве. Некоторые книги она уже может неплохо перевести в отсутствие альтернативы. Но чаще всего после такого перевода нужен гениальный редактор.
ВВ: Ещё срок жизни некоторых книг очень короток. Мы сейчас в издательстве Европейского готовим книгу о нейропоэзии, о том, как искусственный интеллект пишет стихи, какие применяет паттерны для этого. И мы на издательской планёрке обсуждали, что надо с этой книгой работать быстро. Если мы её сейчас отложим и выпустим в конце этого года, то она уже будет наполовину неактуальна.
Виталик Бутерин, «Больше денег: что такое Ethereum и как блокчейн меняет мир». Дизайн: Максим Балабин. Individuum, 2023
ДЯ: Я ещё думала вот о чём. К тем, кто занимается книжками сегодня, есть какой-то пиетет, которого раньше не было. Когда мы только начали заниматься книжками, все остальные занимались стартапами, интернетом и новыми технологиями. А мы десять лет сидели в своей пыльной уютной комнате и вдруг стали замечать огромное уважение со стороны людей, которые всё это время занимались чем-то модным.
МБ: Мне кажется, для большинства людей ты как будто специалист по чему-то античному. Это вызывает уважение.
ДЯ: А нет такого, что вдруг всем опять стали интересны книжки?
МБ: Мне кажется, нет. С типографикой это произошло. Парни, которые занимаются шрифтами, теперь рок-звёзды, условно. А с книжками, мне кажется, нет.
Лев Лурье, Александр Кобак, Юлия Сенина, Антон Алексеевский, «Дом Мурузи». Дизайн: Дарья Яржамбек, Юрий Остроменцкий. «Полторы комнаты». Музей Иосифа Бродского, 2024. Фотография: Анна Маленкова
ДЯ: Может быть, книжки интересны потому, что это область, в которой ты можешь сделать законченный продукт. Если типография не подвела, то он больше не поменяется. А законченных вещей в дизайне не так много.
МБ: Табуретка — вполне себе законченная вещь.
ДЯ: Если не брать промышленный. Я имею в виду графический, веб, продуктовый. Там подвижные вещи. Сайт можно открыть на любом устройстве, картинка может кадрироваться по-разному.
МБ: Думаю, дело в том, что новое поколение любит физические вещи. Потому что слишком много AI в их жизни. Им нравится физическое. И книжки в том числе. Поэтому у янг-эдалта и миллионные тиражи.
ВВ: Кстати, насчёт статичности книги. На Западе сейчас дико популярны так называемые ребаунды. Это как бы переупаковка. Например, выходит книга большим тиражом. Но сто экземпляров выходит в другом дизайне, в суперобложке какой-то или в слипкейсе, с автографом автора. Это, как правило, очень крупные авторы, в которых вкладывается очень много с точки зрения маркетинга.
Недавно был юбилей издания романа «Девственницы-самоубийцы» Евгенидиса, и я видел потрясающее издание, которое выпустили ограниченным тиражом для книжного клуба в TikTok. Это какая-то абсолютно новая сущность внутри того же самого текста. Иногда издательство предлагает книжному магазину сделать свой ребаунд. И книжный магазин получает какой-то эксклюзивный продукт. Этого очень много становится. Так что о какой-то статичности издания тоже сейчас не приходится говорить.
Джеффри Евгенидис, «Девственницы-самоубийцы». Fourth Estate, 2023
Кормак Маккарти, «Пассажир» и «Стелла Марис». Коллекционное издания специально для книжного магазина Waterstone, Picador, 2022
МБ: Это как бы мерч книги в виде книги.
ДЯ: Есть же ещё обратная ситуация, когда, например, во Fnac ты можешь заказать персональный экземпляр, print-on-demand.
МБ: Я как раз сейчас был на книжной ярмарке во Франкфурте и в какой-то момент оказался на стенде людей, которые занимаются принт-он-демандом. У них приличная цифровая печать на довольно неплохой бумаге. Но это немцы, они умеют печатать в цифре очень классно.
ДЯ: Я недавно ходила по книжным магазинам в Лондоне. И сколько же там всяких штук на обложке! Везде конгрев, лак. А в детском отделе я вообще упала в обморок. Там куча спецэффектов в каждом издании.
МБ: Мне кажется, просто количество книг, выходящих на английском языке, такое огромное, что им приходится конкурировать друг с другом.
ДЯ: А это не потому что технологии стали доступнее?
МБ: Как они стали доступнее? Это те же немецкие станки, что и раньше. Просто приходится применять спецэффекты, чтобы бороться за внимание.
ВВ: Я сам люблю эти спецэффекты. Люблю сдержанный дизайн, который заигрывает немножко с этими приколами. Часть издателей очень переоценивают стоимость этих процедур. Когда запрашиваешь цену на ляссе, тебе пишут, что это добавит два рубля к стоимости книги. И ты думаешь: «А что, так можно было?».
Я теперь всегда запрашиваю цену на тиснение или обвес какой-то интересный. Сейчас хочу попробовать пластиковый супер сделать. Понимаю, что это будет дорого, но насколько дорого, пока не знаю.
Георги Джапаридзе, Тамуна Гваберадзе, Александр Закс, Мария Королькова, Ирина Меглинская, «Puri. Sense of Bread». Дизайн: Юрий Остроменцкий, Дарья Яржамбек, 2024
МБ: Я видел классно сделанные пластиковые суперы в Гонконге. Завидовал им страшно. Если ты узнаешь, как это сделать, будет интересно. Это дорогая штука, очевидно, но не безумно дорогая.
ВВ: У нас на рынке тоже начинают появляться классные решения. Какая-нибудь «Поляндрия» постоянно придумывает какие-то вырубки, вырезки, открытые корешки. Как будто прощупывают почву.
Мы столкнулись с заменой типографии для одной нашей серии в Европейском университете. Там у нас круглённые уголки. Мы обратились в «НП» и говорим: «У нас эта серия уже десять лет, мы не можем перестать скруглять уголки». Они почесали голову, начали кокетничать, а потом говорят: «Мы купили станок, он стоит 30 тысяч». Это не так уж дорого, если поделить 30 тысяч на 2 тысячи экземпляров.
Вадим Волков, «Анархия, или жизнь без начальника’. Дизайн: Владимир Вертинский. ‘ИздательствоЕвропейского университета», 2026
ДЯ: Я в Грузии получила новый опыт: делать книги на удалёнке. Ты удалённо подбираешь материалы, не можешь поехать в типографию на печать…
ВВ: Я нахожусь в России, и в Петербурге есть у нас дистрибьюторы материалов — «Берег», «Европапир». Но я тоже в большинстве случаев дистанционный дизайнер.
В основном потому, что я выбираю одни и те же материалы и доверяю типографии. На пальцах им объясняю: «Вот такое хотим». Или как-то принёс в типографию американское издание «Властелина колец» и сказал, что нужно сделать примерно так же. И они там сами всё продумывали.
Путеводитель по району Кала. Дизайн: Дарья Яржамбек, Юрий Остроменцкий. Ubani, 2025
ДЯ: Мы ещё не говорили про шрифты! Вот type.today исполняется десять лет, а мы примерно столько же занимаемся книжным дизайном. Что за это время изменилось?
МБ: Мне кажется, всё сильно изменилось, в значительной степени благодаря type.today.
ДЯ: Мне всё равно кажется, что иногда книжки нечем набирать.
МБ: Наборные
ВВ: Я бывает устаю от наборных шрифтов. Например, Tesseract пару книг сверстал и хочу от него отдохнуть. С Lava, наверное, я больше всего работаю, уже кучу книг ей сделал, и она вообще не надоедает.
ДЯ: А вы можете поздравить нас с днём рождения? Можно мрачненько, если вдруг не праздничное настроение.
МБ: Поздравляю type.today с десятилетием. Я счастлив, что существует type.today и что он прожил эти десять лет, выпуская классные шрифты. Шрифт, особенно наборный, это про большое-большое доверие. В целом, когда шрифт может работать как наборный,
Бывает, что я использую шрифты людей, которым я не доверяю. Тогда я как бы на себя беру ответственность. Но классно, когда ты в процессе своей комплексной работы какую-то часть можешь доверить людям, которые в этой части разбираются сильно лучше, чем ты. Как, например, технологам в типографии.
Александр Плотников, «Альфа Центавра. Документальная поэма о космонавтах, которые не были в космосе». Дизайн: Максим Балабин. Individuum, 2025
ДЯ: Мы, кстати, в Грузии сейчас первый раз в жизни полностью перепечатывали тираж. Типография очень старалась, но в результате получилось примерно по десять разных видов брака на одну книжку.
Я привыкла, что если ты приходишь в российскую типографию с претензией, то милая девушка, которая тебе носила кофе, сразу превращается в пиранью. А ещё вызывается специальный человек, который объясняет, что брак тебе померещился. И когда мы с нашим грузинским заказчиком пошли в типографию, я сказала ему: «Готовься, сейчас тебе будут объяснять, что всё нормально и тебе кажется». Заказчик стал показывать огрехи. И девушка, которая должна была превратиться в пиранью, смотрела на это, и у неё глаза становились всё больше и больше. А человек, который должен был объяснять, что нам всё кажется, просто молчал, а потом начал хохотать. В итоге они всё прекрасно перепечатали.
ВВ: Мы недавно получили тираж книги с очень плохо проклеенным корешком. Позвонили в типографию и спросили: «Ну, что такое?». Они говорят: «Ой, извините, у нас переплётчик в запое. Вы очень просили тираж побыстрее, поэтому мы позвали человека из другого отдела помочь». Они от чистого сердца это сказали.
МБ: Хорошая история.
ВВ: Я, кстати, ещё не поздравил вас с днём рождения. Моё поздравление будет очень личным. Я занимаюсь дизайном книг, наверное, лет восемь. И свою первую лицензию я купил на type.today. Это был Graphik. Я покупал его для набора, хотя это как будто не самый очевидный выбор. Но концептуально этот шрифт был просто идеальный. Его легко представить на фюзеляже космического корабля. Я тогда был ещё очень зелёным верстальщиком и доверился вам, поверил, что смогу всё-таки сверстать этим шрифтом. И с тех пор я с вами.
Джозеф Макэлрой, «Плюс». Дизайн: Владимир Вертинский. Pollen, 2019. Изображение: сообщество Гильдия
Ваши шрифты меня, на самом деле, сформировали как дизайнера. А если бы восемь лет назад мне бы сказали, что у нашего издательства будет логотип от CSTM Fonts, я бы в это просто не поверил.
Логотип издательства Pollen. Дизайн: CSTM Fonts