Александр Любовенко, Илья Рудерман: «At the end of the era of font engineering»

Узнали у шрифтового дизайнера и шрифтового инженера, кого из них сможет заменить нейросеть (и как скоро)

19 ноября 2026

Аделина Шайдуллина: Наша аудитория — в основном графические дизайнеры, поэтому давайте для начала поговорим, чем вообще занимается инженер.

Александр Любовенко: Инженера могут попросить, например, поправить метрики, собрать опентайп-фичи какие-то, сгенерировать .otf, .ttf, проверить их на функциональность в разных приложениях, загрузить файл в сервисы типа Font Bakery. Иногда могут попросить пересобрать акценты или поправить их высоту.

АШ: Что значит «пересобрать акценты»?

АЛ: Бывает, что дизайнер что-то в шрифте поправил, и у него разъехались акценты. Тогда их нужно пересобирать — расставлять новые якоря или править существующие. Сейчас это случается редко, но раньше происходило довольно часто.

АШ: Что из того, что вы перечислили, уже умеют делать нейросети?

АЛ: Практически всё умеют. Например, приходит человек и говорит: «У меня два шрифта, и они в Figma стоят лесенкой — я не могу их нормально по базовой линии выровнять». Раньше, чтобы ему помочь, нужно было открыть шрифтовой редактор, посмотреть вертикальные метрики, сбалансировать их, а сейчас это можно просто отдать условному Claude или ChatGPT и сказать: «Смотри, вот два шрифта, сделай так, чтобы они в Figma стояли ровненько». И через пять минут всё будет готово.

АШ: А это не ломает файл? Шрифты, поправленные под Figma, не будут потом криво стоять в Illustrator?

АЛ: Нет. В этом плане нейросети даже лучше, потому что неопытный инженер мог что-то сломать, а искусственный интеллект — нет. И он тебе ещё отдельно напишет, на что нужно будет обратить внимание, и в каких программах это не будет работать.

АШ: А нужно для этого как-то особенно хорошо понимать, как устроены нейросети?

АЛ: Не думаю. Мне недавно написал человек, у которого шрифты в PowerPoint как-то странно себя вели. По характеру вопроса было понятно, что человек просто привык работать в графических редакторах, где все шрифты отображаются в меню аккуратным списочком, и всё очень удобно. А PowerPoint, Word и прочие программы Microsoft очень специфично подходят к шрифтам. Они скрывают часть начертаний, потому что считают, что, например, Bold не должен фигурировать отдельной строкой в меню.

И вот этот человек пришёл ко мне сразу с отчётом ChatGPT. ChatGPT ему написал: «Решить твою проблему можно вот таким способом». Я этот отчёт прочитал и подумал: «Вроде всё правильно», но у меня закралось подозрение, что где-то всё же может быть ошибка. Я передал отчёт Claude и сказал: «Чувак, разберись». Claude ответил, что GPT прав, но есть пара нюансов, и потом, по моей просьбе, поправил файл.

Человек, который ко мне обратился, был очень доволен. Хотя он пришел ко мне с почти готовым решением. В следующий раз он уже может не прийти, потому что однажды сообразит, что может это сделать и без меня.


15

DSL-язык разметки якорей и web-приложениe для работы с ним. Язык позволяет привязывать позиции якорей к элементам глифов


Илья Рудерман: Наши заказчики стали реже писать нам с техническими вопросами. Может, они тоже теперь сами просто ходят в Claude и ChatGPT и сами всё чинят. Если вы собираетесь «починить» шрифт с помощью нейросети, проверьте, не нарушает ли это лицензию

АШ: Почему тогда в классных модных студиях — например ABC Dinamo — до сих пор есть должность инженера? Они не сообразили, что всё можно делать через нейросети?

АЛ: До них тоже докатится. Я думаю, дизайнеры достаточно быстро поймут, что, чтобы ответить на вопрос «что с этим файлом не так?», инженер больше не нужен. Он может быть нужен только в каких-то крупных студиях, у которых большие библиотеки. Там дизайнеры просто не осилят объём.

АШ: О латинице и кириллице у нейросетей уже очень много данных, а что насчёт менее распространённых письменностей — например, грузинской, — с ними по-прежнему будут работать живые инженеры?

ИР: У меня в ответ на твой вопрос есть свежая история. Я сейчас расширяю Onweer — добавляю грузинский и армянский. И с помощью нейросети сделал себе пруферы — Python-скрипты, которые генерируют мне PDF с тестовыми текстами.

Я не говорю ни на одном из языков, которые пользуются этими письменностями, а там — свои нюансы. В сванском, например, есть диакритика, а в армянском — различия между диаспоральной и внутриармянской формами одного знака. Об этом нейросети знают. Пруферы у меня получились отличные.


Пруфер Onweer Armenian студии CSTM Fonts


Пруфер Onweer Georgian студии CSTM Fonts


АЛ: Я тоже недавно делал пруфер и столкнулся с тем, что шрифты с арабским очень странно в нём отображались. Я долго-долго-долго пытался выяснить у Claude, почему так происходит, и очень многое узнал из этого диалога. В итоге, кстати, всё заработало.

У нейросетей очень много знаний. Их нельзя просить править что-то визуальное, но можно спрашивать о технической части процесса.

ИР: Иногда, конечно, нейросети ведут себя смешно. У меня в Onweer больше 50 мастеров, а Юра мне для грузинского нарисовал восемь, сказал: «Дальше всё сам поймёшь». И я попросил нейросеть просто скопировать мне глифы, которые есть в юриных восьми мастерах в остальные. А она мне говорит: «О! Я тебе сейчас всё интерполирую, сейчас всё будет красивенько». Я отвечаю: «Ну сделай, хуже не будет». Он мне что-то нагенерил, и я, конечно, это всё перерисовываю, но перерисовывать мне гораздо легче, потому что в ячейке глифа уже лежит что-то похожее на то, что мне требуется.

АШ: Где проходит граница между тем, что можно отдать искусственному интеллекту, и что нельзя?

ИР: Там, где нужно что-то придумать, создать что-то приятное глазу и резонирующее с тобой графически, ты хочешь контролировать процесс сам. Мы, шрифтовые дизайнеры, получаем удовольствие, когда видим красивое чёрно-белое, которое ведёт себя в строке именно так, как мы задумали. Это мой кайф, я не готов им делиться с нейросетью.

Везде, где надо что-то придумать, преодолеть какую-то ситуацию, нужен человек. Ведь сталкиваясь с графической проблемой, ты возвращаешься к фундаментальным вещам, которые ты заложил в шрифт в самом начале, и пересматриваешь их. Это очень интересный процесс. Отдать его кому-то или чему-то — слишком щедро, я же так лишу себя удовольствия.

АЛ: Творческую часть, конечно, хочется сохранить для себя. А рутину инженерную — опентайп-фичи строить и вот это всё — отдать условному напарнику, который без вопросов всё сам соберёт.

Сейчас появилось очень много ИИ-сервисов, где можно написать два-три слова и получить готовый шрифт. Но нейросети не умеют работать вдолгую, придумывать систему на будущее. Они могут сделать какой-то набросок шрифта — условный леттеринг, и ты его можешь дальше раскручивать и превращать в систему. А если попросить нарисовать шрифт, где будут соответствующие друг другу по стилю латиница, кириллица и греческий, то, скорее всего, у нейросети получится фигня.

Но на самом деле, в этом она достаточно похожа на условного джуниор-дизайнера. Если ему сказать: «у тебя есть латиница, рисуй кириллицу», то он всё нарисует, но за ним придётся проверять и, возможно, перерисовывать, потому что он мог где-то ошибиться или упростить себе работу.

АШ: Эрик ван Блокланд, руководитель магистратуры TypeMedia и один из главных противников использования нейросетей шрифтовыми дизайнерами, недавно написал эссе. Он рассказал, что из-за доступности нейросетей люди перестанут разбираться в том, как устроены процессы, и, в долгосрочной перспективе это убьёт здоровое любопытство. Вы разделяете опасения Эрика?

АЛ: Разделяем. Мне кажется, что сейчас с ИИ работают в основном те, кто хорошо разбирается в предмете, но устал от рутинных задач. Если ты рисуешь шрифты один или в небольшой команде, то переложить такие штуки на кого-то, кто к тому же доступен 24/7, это очень круто.

Но, возможно, люди, которые придут в эту профессию позже, и правда станут чрезмерно доверять искусственному интеллекту и уже не смогут проверить качество результата, который он даёт.

ИР: Я с огромной любовью и уважением отношусь к Эрику, и я, конечно, читал его манифест. И я согласен с Сашей, что этот текст обращён к молодому поколению. И, конечно, я тоже вижу эту опасность. Я слышу учёных-математиков, которые говорят, что вот недавнее решение нейросетью 722 нерешённых математических задач — это выстрел в ногу. Ведь с этими решениями живым математикам ещё предстоит разбираться — проверять, нет ли там ошибок, неверных обобщений и упрощений.

Мы все боимся мира, в котором молодой человек не задумываясь совершает все свои профессиональные действия с помощью нейросетей. Это жуткий мир ИИ-врачей и ИИ-пожарных. К тому же, когда мы сейчас говорим «ИИ», мы обычно имеем в виду не настоящий искусственный интеллект, а большие языковые модели, которым просто скормлено очень много человеческих знаний.

АШ: Что ты как педагог планируешь делать, чтобы мы не оказались в этом мире?

ИР: Я редко общаюсь со студентами на эту тему, отчасти потому, что это очень недавний тренд и профессиональное педагогическое сообщество не успело сформулировать какие-то инструкции.

Но на бытовом уровне я все больше и больше сталкиваюсь с результатами работы GPT. Я недавно получил письмо, которое написала нейросеть, с брифом, который составила нейросеть. И я, конечно, отправил письмо и бриф другой нейросети и попросил написать вежливый отказ. В итоге их нейросеть просто поговорила с моей.

АЛ: Мне кажется, что образование должно воспитывать критическое мышление, способность разбираться в информации, которую тебе выдаёт ИИ.

Он ведь может помочь тебе решить какую-то задачу, которую ты до конца не понимаешь. Но ты можешь задать вопрос по поводу этого решения, получить ответ и погрузиться в тему очень глубоко. Важно, чтобы те, кто приходит в профессию, умели докапываться до глубины.

АШ: Не кажется ли вам, что шрифтовое сообщество сильнее других сопротивляется приходу нейросетей? И не получается ли, что из-за этого у публичных LLM Large Language Model меньше информации о типографике?

АЛ: Мне кажется, нет. Сейчас везде примерно так — кто-то сопротивляется, кто-то берёт на вооружение. Происходит поляризация. Просто шрифтовики немного повёрнуты на перфекционизме — если у тебя засечка где-то поплыла, ты ночь не спишь. А программисты не такие — если программа работает и проходит тесты, им окей. Даже если код на самом деле криво написан.

ИР: Мне кажется, что шрифтовому сообществу в очередной раз повезло по сравнению с другими околодизайнерскими профессиями. У нас нейросети, кажется, отбирают работу только у части инженеров. И, собственно, одна из причин, по которым мы с Сашей сегодня говорим, это его высказывание о том, что мы живём «at the end of the era of font engineering». И это, кажется, действительно так.

Послушав конференцию Font Tech & AI, Саша ещё выдвинул гипотезу о том, что скоро у каждого будет свой шрифтовой редактор. Потому что все научились вайб-кодить приложения.


9 Редактор .ufo шрифтов с нативной поддержкой дизайнспейсов (для Linux). Инструмент Александра Любовенко


АШ: Зачем миру столько шрифтовых редакторов?

АЛ: Это классно, это удобно, это позволяет как-то отстроить свой процесс. Когда ты берешь чью-то программу, ты должен её освоить, должен под неё подстроиться. Ты соглашаешься с решениями, которые принял за тебя разработчик.

ИР: Написание собственного шрифтового редактора, кстати, полностью соответствует концепции Эрика ван Блокланда, который всегда говорит о том, что дизайнер должен полностью контролировать свой дизайн и сам производить свой инструментарий.

Я бы и сам хотел иметь редактор, который построен под меня, который меня знает и каждое утро приветствует: «Илюха, я рад, что ты пришел опять порисовать буквы! Что будем рисовать?»

АШ: Допустим, вы можете написать свои шрифтовые редакторы. А если это неопытный дизайнер или инженер — разве у него получится написать такую комплексную вещь?

АЛ: Почему нет? Стоимость создания инструмента становится все ниже и ниже. Мы много лет пользовались FontLab, Glyphs, RoboFont. Три года назад появилась Fontra. А за последние три месяца я уже насчитал штук семь новых шрифтовых редакторов. Они как грибы после дождя растут — людям, видимо, хочется отстраивать какую-то свою систему. И мне кажется, что идеальный случай — это когда у тебя есть основа, которую ты можешь сам модифицировать.

То есть это не привычный шрифтовой редактор, с которым тебе приходится разбираться, а тот, которому ты говоришь: «Сегодня мне нужен такой инструмент и такой инструмент», он тебе это всё создаёт, и ты этим пользуешься.

Есть очень классный шрифтовой редактор Counterpunch. Это редактор с хорошей поддержкой ИИ. То есть ты прямо внутри редактора можешь написать нейросети какой-то запрос, и она на него ответит.


4 Шрифтовой редактор Counterpunch


ИР: Это интересное направление. Потому что я постоянно говорю об эволюции Photoshop — всё время существования программы она идёт не туда, куда мне, человеку, работающему с типографикой, надо. Я, наверное, единственный, кто на просьбу Creative Cloud оценить приложение по десятибалльной шкале, пишу цифру 0 и объясняю, почему. Но для кого-то функционал Photoshop — оптимальный.

То же самое со шрифтовыми редакторами. Каждый из них решает разные задачи. Например, Fontra Hive занимается фигматизацией шрифтового производства и хочет, чтобы в одном виртуальном облаке несколько дизайнеров могли параллельно работать над одним шрифтом.

Очень может быть, что благодаря доступности вайб-кодинга и появлению новых шрифтовых редакторов нас ждут ещё более интересные шрифтовые проекты, потому что у дизайнеров наконец появится возможность избавиться от ограничений существующих инструментов и написать свои.


5 Шрифтовой редактор Fontra Hive


АЛ: Шрифтовой проект и правда может влиять на инструментарий. Я, например, придумал один инструмент, когда работал над Onweer.

Onweer — это огромная масса мастеров, там больше 300 начертаний. Обработать все вручную просто нереально. Один .designspace файл занимает около 200 килобайт. В условном RoboFont есть редактор дизайнспейса, и в нём мне пришлось бы потратить несколько часов только на то, чтобы ввести названия начертаний.

И это сподвигло меня на то, чтобы сделать инструмент Design Space Sketch, который 80 мастеров Onweer открывает за 10–15 секунд. Там весь этот дизайн-спейс занимает 20 строчек кода. У меня появилась возможность работать с проектом, который в существовавшем на тот момент редакторе был неподъёмным.

Мне кажется, что инженерия будет дрейфовать примерно в эту сторону. Рутина с правкой метрик и фич будет отдана ИИ, а построение workflow и изобретение новых инструментов будет на инженерах.


6 Design Space Sketch. Инструмент Александра Любовенко


АШ: А дизайнер не сможет сам себе написать такой инструмент?

АЛ: Если он понимает задачу, то да, он сможет всё объяснить ИИ. Опять же для этого нужен определённый уровень экспертизы.

Конечно, всегда можно просто написать «Сделай мне классный шрифтовой редактор, не совершай ошибок». И ИИ даже что-то соберёт. Я пробовал вводить такой промпт, получилась нерабочая штука, хоть в ней и можно было поредактировать буквы.

АШ: Если все будут сами делать себе инструменты, а внимания инженера к одному шрифтовому файлу будет требоваться меньше, шрифты станут дешевле?

АЛ: Да, так и будет. Сейчас, мне кажется, шрифтов будет очень много, будет вал кривого нейрослопа, шрифты будут обесцениваться. Софта будет очень много — сейчас каждую неделю кто-то пишет, что сделал клон Photoshop или Illustrator.

АШ: Есть мнение, что скоро токены и базовая подписка на публичные модели могут сильно подорожать. Что будет с вашей работой, если это произойдёт?

АЛ: Нам придется просто платить больше денег, чтобы делать её.

АШ: Вы не вернётесь к тому, чтобы делать всё руками?

АЛ: Я не писал код примерно с января. Не то чтобы я забыл, как это делать. Мне просто уже не хочется, хочется больше думать об архитектуре, стратегии. Написание кода кажется пройденным этапом. Поэтому скорее нет.

С одной стороны, доступ к ИИ должен дорожать, конечно. Потому что модели дают пользователям всё больше и больше возможностей. И ещё, скорее всего, будут появляться какие-то регуляции, потому что сейчас происходит анархия. Любой желающий может навайб-кодить лучшую версию Photoshop и потенциально подвинуть Adobe.

С другой стороны, китайцы очень сильны сейчас в ИИ, и их модели — опенсорс. Они похуже, чем, допустим, ChatGPT или Claude, и сейчас условный DeepSeek только научился делать то, что Claude умел примерно полгода назад. Но у китайских моделей много знаний, просто пока их нужно больше контролировать.


7 Веб-приложение для работы с кернинг-группами .ufo файлов. Инструмент Александра Любовенко


АШ: На кого мне подписаться, за кем следить, чтобы быть в курсе того, как шрифтовые инженеры работают с ИИ?

АЛ: Прямо профильных обзоров я не встречал. Я просто захожу на Reddit, на r/typography или r/fonts, периодически кто-то пишет: «Смотрите, я классную штуку сделал!»

АШ: Допустим, технические проблемы в шрифтах решают нейросети. Шрифтовые дизайнеры сами пишут себе узкоутилитарные инструменты. Чем займутся те, кого мы сегодня называем шрифтовыми инженерами?

АЛ: Я не знаю. Сейчас всё настолько быстро меняется, что я даже не могу предположить, чем мы будем заниматься через полтора года.

АШ: А если бы к вам пришёл человек, который закончил шрифтовую магистратуру, и сказал: «Я хочу строить карьеру инженера», вы бы стали его отговаривать?

АЛ: Мне кажется, что нет. Попробовать стоит. Может, я не совсем прав, и инженерия не умирает. Есть много вещей, которые мы похоронили ошибочно. На той же конференции Font Tech & AI неожиданно много вспоминали про хинтинг. А мы уже, наверное, лет пять его хороним, ведь у всех сейчас ретина, и хинтинг никому не нужен. А оказывается, всё совсем не так. Люди его до сих пор делают. А хинтовка — очень трудоёмкий процесс, даже, наверное, более трудоёмкий, чем кернинг. И сделать автохинтер со встроенным ИИ — интересная задача.


8 Приложение для TrueType хинтовки вариативных шрифтов. Инструмент Александра Любовенко


Мне кажется, инженер всегда найдёт какую-нибудь штуку, за которую зацепиться и придумать что-то новое. Инженерия, как и дизайн, — про формулирование и решение задач. А нейросеть пока не может сама себе поставить задачу или спровоцировать себя на неожиданное решение. Для этого нужен человек.


Александр Любовенко

typedev.github.io

Упомянутые шрифты