добавлен в корзину
БЧ
0
Вход

Ник Шерман и Дэвид Джонатан Росс: «Были времена, когда дизайнеры шрифтов зависели от кривых Безье»

Летом 2017 года, сразу после конференции Typographics 2017, Илья Рудерман встретился с Ником Шерманом и Дэвидом Джонатаном Россом, чтобы поговорить обо всём важном в шрифтовом дизайне и технологиях, лицензировании и дистрибуции шрифтов.

Илья Рудерман: Меня интересует всё, что вы можете сказать о текущем положении дел, о сегодняшних технологиях, о том, что вообще для вас означает «сегодня».

Ник Шерман: Сейчас я примерно половину рабочего времени уделяю веб-дизайну, а вторую половину — кастомному шрифтовому дизайну.

Дэвид Джонатан Росс: Думаю, у тебя, Ник, больше шрифтовых семейств, чем у меня, хотя это и неочевидно. Они попросту сейчас на разных этапах доработки.

НШ: Они не завершены. У меня есть длинный перечень гарнитур, которые достаточно проработаны, — настолько, что я могу использовать их в собственных целях и предлагать тем покупателям, которые хотят их опробовать; но торговать большинством из этих шрифтов в розницу, понимая, что они полностью не отшлифованы, мне было бы неловко.

ИР: Ясно. Но вы же следите за нашей профессией в течение долгого времени — так же как я, уже более десяти лет, верно? Что вы думаете о её современном состоянии?

НШ: Если говорить о «шрифте сегодня» в широком смысле, ответ во многом зависит от контекста. Но даже если ограничиться технологией, можно сказать, что наиболее современный, «сегодняшний» элемент мира шрифтов — это вариативные шрифты.

ИР: Или «завтрашний».

НШ: Да, в некоторых отношениях и завтрашний. Есть некоторые студии, где дело продвигается очень быстро.

ИР: Помню, несколько лет назад в одной из твоих лекций ты говорил об адаптивном веб-дизайне. Ты рассказывал об эксперименте Марко Дугонича (хорватский дизайнер и программист. — Прим. ред.), когда размер шрифта менялся в зависимости от того, близко или далеко от монитора находится пользователь. Когда я увидел презентацию вариативных шрифтов, первое, что пришло мне на ум, был адаптивный дизайн. Я сказал себе: «Ну вот, мы это сделали. И уже получили образцы прекрасного интерфейса. Принцип адаптации к пользователю уже изобретён».

НШ: Я начал писать об этом несколько лет назад, публикуя мои статьи на A List Apart. Вначале я думал, что нас ждёт какой-то промежуточный период, когда начнутся попытки взлома со стороны тех, кто хочет заполучить материал ещё до появления официальной спецификации. Но тут объявили о вариативных шрифтах формата OpenType, и я подумал: «Отлично, мы можем обойтись без уродливого переходного периода». По-моему, это действительно классная работа. Меня всегда интересовало, каким будет шрифт завтрашнего дня.

ИР: HTML и всё вокруг этого формата, так?

НШ: Да, когда веб-шрифты только начинали входить в повестку дня, я уже интересовался ими всерьёз. А теперь стали реальностью вариативные шрифты, и перед нами открываются действительно увлекательные возможности. Но «шрифт сегодня» в плане открывающихся возможностей и «шрифт сегодня» в плане того, что популярно или наиболее значимо для мейнстримной практики прямо сейчас, — это не одно и то же.

ИР: Да, верно. Думая о завтрашнем дне с точки зрения технологии, мы вообще-то ожидали, что веб-шрифты станут популярны, но полной уверенности не было ни у кого. Они были чем-то вроде забавы для дизайнеров и разработчиков. Рынок всегда стремился контролировать разработку шрифтов. И с этим, насколько помню, было сопряжено немало проблем. Некоторые люди, особенно из ультраконсервативных шрифтовых бюро, опасались остаться без спроса на свои шрифты онлайн.

НШ: Да, но в большинстве этих бюро всё-таки поняли, что если кто-то хочет получить что-то в онлайне, то, скорее всего, он это так или иначе добудет.

ИР: Я знаю несколько сайтов шрифтовых магазинов, где можно целиком загрузить коллекцию шрифтов прямо с главной страницы.

НШ: Часто можно перейти на пиратский сайт раздачи файлов и сделать то же самое.

ИР: Да, это уже не проблема.

НШ: Стандарты явно эволюционируют. Очень долго — в течение десяти лет или даже больше — шрифтовая технология и схемы лицензирования оставались в основном одними и теми же. Все привыкли к такому положению дел и к тому, как всё это работает. Начиная с 1990-х годов нам никогда не приходилось обсуждать проблемы изменения шрифтовых форматов, и это было для всех очень удобно. Используемая в наших компьютерах операционная система могла меняться каждый год, мобильные устройства могли меняться постоянно — но наши шрифты всегда функционировали одинаково. Теперь, с появлением веб-шрифтов, и особенно вариативных шрифтов, мы оказываемся в другой ситуации. Новая технология меняет общую картину. Возникают возможности, которых не было раньше, и в этих условиях дизайнеры могут использовать шрифт иначе.

Sketler-typeface Шрифт Ника Шермана Sketler

ИР: Вы считаете, есть какая-то необходимость в новом шрифтовом формате? Я имею в виду не OTF, а нечто принципиально новое, с другими возможностями, с другой логикой?

НШ: По этому вопросу моя точка зрения крайне пристрастна, ведь шрифтовой дизайн и графический дизайн, которыми занимаюсь я, целиком опираются на латиницу. OpenType нельзя назвать идеальным форматом, но он отлично работает для дизайна латинских шрифтов. А вот со шрифтами типа арабского его возможности куда более ограниченные. Можно вообразить и нечто лучшее, в меньшей степени зависимое от наших глифов, которые нераздельно связаны с прямоугольниками. В основе этой зависимости от прямоугольников лежит история материальной технологии, которая сегодня уже не имеет прежнего значения и нередко становится обузой. Несомненно, тут может возникнуть масса интересных задач, даже и в контексте латинских шрифтов. По-моему, в известных пределах, из которых лично я не выхожу, OpenType — прекрасный формат, но это явно не последний шрифтовой формат, созданный человеком. И я очень часто задумываюсь: а что же появится после OpenType? Мы более тридцати лет использовали для рисования шрифтовых форм кривые Безье. Ждать ли изменений здесь? Начнём ли мы со временем использовать иной метод для рисования кривой, рисования криволинейных контуров?

ИР: Разумеется. Например, метод Ikarus — это ведь тоже способ описания кривой, да?

НШ: Да, тут много чего было. Spiro и так далее…

Визуализация работы с Spiro Splines

ИР: Даже кривые Безье могут быть разными.

НШ: Думая о «шрифте сегодня» или вообще о том, что такое «сегодня», я пытаюсь поместить эти понятия в контекст будущей истории. Когда я прихожу в музей шрифтов и разглядываю старинные образцы, мне в голову приходит: «Как здорово, что всё это сохранилось». А потом я мысленно переношусь на два века вперёд. Как тогда будет выглядеть такой музей? Я говорил об этом с Фредом Смейерсом (голландский шрифтовой дизайнер, писатель, преподаватель, сооснователь студии Ourtype.com. – Прим. ред.), поскольку он чрезвычайно увлечён сохранением материалов и техник, применявшихся в старинных словолитнях. Но при этом сам он занимается созданием новых цифровых шрифтов. Как у многих тогдашних шрифтовиков, у него нет свободного времени, чтобы позаботиться о сохранении собственной работы для будущих историков. Я пытаюсь размышлять о будущем нашей технологии под этим углом зрения. И думаю: в XIX веке мастера не имели представления о кривых Безье для рисования шрифтов. Потому-то я и стараюсь ответить на вопрос: а как спустя два столетия будет выглядеть то, о чём в наши дни никто даже не задумывается, — хотя тогда это станет в нашей профессии нормой?

ИР: Вполне возможно, что некоторые историки будут писать о нашем времени: это был период, когда шрифт зависел от кривых Безье. И добавлять: «Теперь, к счастью, эта зависимость осталась в прошлом».

НШ: Да, примерно так же мы, глядя на шрифт двухсотлетней давности, говорим: «Боже, им приходилось так себя ограничивать только потому, что они были стеснены физическими свойствами металла и древесины».

ИР: Бедняги. У них были только металл, дерево да собственные руки, и трудно было не порезаться во время работы.

НШ: Да. Это были очень усердные мастера, и во время изготовления шрифтов они могли запросто себя покалечить! С тех пор мы прошли длинный путь, и ситуация продолжает меняться. С появлением вариативных шрифтов мы вправе говорить о целом ряде возможных сдвигов парадигмы. Когда об этих сдвигах рассказывают широкой публике, то излагают довольно примитивную версию того, что может произойти в действительности. У такого упрощения есть причина: оно облегчает слушателям понимание общих идей. Во многом картину приходится достраивать, но именно так легче воспринимаются и визуализируются общие принципы. И это разумно. Но фактически речь идёт о чём-то гораздо более значительном, и, по-моему, это первая за долгое время разработка, которая в будущем может привести к глубочайшим изменениям в функционировании, использовании и создании шрифта. Впрочем, как и в случае других исторических перемен, шрифт во многом зависит от инструментов, необходимых для его создания и использования. И обычно требуется какое-то время, чтобы к ним привыкли.

ИР: Ник упомянул лицензирование. Дэвид, сейчас вы любите экспериментировать с различными схемами распространения, верно? Например, гарнитура Input или ваш текущий эксперимент с Font of the Month Club. Это тоже очень интересный подход, который, можно сказать, сам напрашивается, так же как подписка, столь популярная в последнее время. Вам надоели прежние модели распространения?

ДДР: По-моему, они пригодны для определённых гарнитур и определённой публики, но не всегда. Несколько лет назад я начал понимать, что во многих случаях способ, которым шрифт распространяется, может больше сказать о том, как именно, когда и сколь часто он используется, чем его дизайн, его создатель, набор символов или встроенные возможности OpenType. Всё, о чём я задумываюсь в связи со шрифтами, далеко не так важно, как то, кто получает эти шрифты, каким образом и за какие деньги.

НШ: Да, тут легко погрязнуть в деталях и потерять из виду общее представление о том, кому же в настоящий момент доступны созданные тобой гарнитуры.

ДДР: Кроме того, я считаю, что в современном мире шрифтов у дизайнера есть самые разные возможности. Надо стараться входить в контакт не только с теми, кто уже покупает шрифты, но и с потенциальными покупателями; стараться расширять наш рынок, а не просто привлекать потребителей из других секторов уже существующего рынка.

НШ: Верно.

ИР: Полностью согласен. И это очень интересно — каким образом можно привлечь обычных людей.

НШ: Конечно, это может оказаться не самым простым делом, поскольку тут — по определению — подразумевается маркетинг, направленный на людей, далёких от профессионального графического дизайна. А подобная деятельность выглядит не слишком вдохновляющей в глазах многих специалистов, работающих в шрифтовой индустрии. Чтобы завладеть вниманием людей, не умеющих в полной мере понимать и оценивать шрифт, часто приходится прибегать к чрезмерному упрощению предмета, а это иной раз трудно делать, не чувствуя себя вульгаризатором.

ДДР: Да, приходится, в сущности, говорить на совсем другом языке. С одной стороны, есть язык людей, которые изучали дизайн и постоянно используют шрифты. А с другой — язык, позволяющий любому человеку обсуждать сегодняшние шрифты, но язык этот принципиально иной, потому что не все знают наш предмет в тонкостях. Мне кажется, заинтересовать людей шрифтами не слишком трудно. Это, конечно, очень хорошо, но беда в том, что не так легко побудить их…

НШ: …вкладывать деньги.

ДДР: Да, вкладывать деньги в шрифты. Именно так.

НШ: Роджер Блэк (американский дизайнер, арт-директор, сооснователь студии Font Bureau. — Прим. ред.) однажды, — по-моему, в 2010 году в Лос-Анджелесе — выступил на конференции TypeCon. Основной целью его сообщения было растормошить аудиторию, немножко её раздразнить. В конце он сказал, что в будущем шрифты можно будет грузить за 99 центов, как музыку и тому подобные вещи.

ДДР: А ведь в тот момент магазин App Store был, можно сказать, новшеством.

НШ: Подобные механизмы распространения всегда начинают упоминать, как только речь заходит о таргетировании более широкого круга потребителей. Как показал случай с Роджером Блэком, многие решительно осудили его выступление, говоря, что он обесценивает шрифты. Он обрисовал совсем иной мир, и я не думаю, что большинство дизайнеров хотели бы в него переместиться.

ДДР: Выступление Блэка было сознательной провокацией, но вообще-то люди, работающие в индустрии шрифтов, знают, как разговаривать с теми, кто к этой индустрии не принадлежит. Мы были свидетелями успешных примеров такого взаимодействия; наиболее ярким из них стало появление Typography for Lawers. Что касается Font of the Month Club, меня обеспокоили высказывания о том, что в данном случае шрифт обесценивается, что он выглядит слишком бесхитростным, слишком тривиальным. Мы хотим, чтобы нашу работу ценили, ведь создать шрифт — совсем не простое дело. Впрочем, сам я до сих пор не встречался с негативной реакцией, которой вообще-то мог ожидать. Может быть, люди слишком добры по отношению ко мне.

НШ: Или предпочли промолчать.

ДДР: Да, или дали волю своим чувствам у меня за спиной.

ИР: Поговорим немного о компаниях вроде Monotype. Что вы скажете о ситуации, в которой мы оказались: она очень опасна? Под «мы» я понимаю независимые веб-студии, шрифтовые студии или шрифтовые магазины. Иначе говоря, когда всего несколько компаний контролируют такое множество шрифтов, ситуация может в любую минуту обернуться «шрифтами по 99 центов», так?

НШ: Да, они ведут дело к этому.

ИР: В сущности, они это уже делают.

НШ: Да, некоторым образом. Положение Monotype уникально, потому что за большую часть шрифтов, которые продаёт эта компания, ей не нужно выплачивать роялти. Право собственности принадлежит им, поэтому они могут делать со своими шрифтами всё что заблагорассудится. Что ни говори, а для них это чистый доход. Эти шрифты уже тысячу раз, даже больше, возместили затраты на их разработку. Думаю, положение этой компании позволяет ей так себя вести, поскольку она располагает рабочим каталогом определённого типа. Это очень большой каталог. Но сотрудничающие с ней шрифтовые бюро, которые используют для продажи своих продуктов её каналы распространения, часто оказываются в куда более сложном положении. Им приходится выплачивать роялти и с большим трудом оправдывать инвестиции в разработку каждого нового шрифта, да ещё и конкурировать с исключительно дешёвыми опциями, которые предлагает большая унаследованная библиотека Monotype.

ИР: Представьте, что на ближайшей конференции Apple состоится презентация Apple Font Store.

НШ: Об этой идее речь шла уже несколько раз. Многие считают, что розничная торговля шрифтами — это всё-таки слишком незначительный бизнес, для того чтобы Apple стала с ним возиться.

ИР: Мой вопрос о другом. Я опасаюсь, что столь мощная компания запросто может уничтожить нас, предприняв что-то «интересное», «смелое»…

НШ: …«революционное»…

ИР: Например: мы боремся за то, чтобы новые пользователи покупали новую марку айфона, и поэтому «создадим для вас очень привлекательный, огромный рынок дешёвых шрифтов». Разве такое не может случиться?

НШ: Сравнительно небольшой объём рынка шрифтов послужил ему в каком-то смысле защитой. Apple, видимо, не заинтересовалась подобными вещами по той причине, что рынок шрифтов не сулил ей многомиллиардных прибылей. Компании же типа Adobe, которые, впрочем, работают на гораздо более скромном уровне, — это можно видеть на примере с Marketplace

ИР: Не знаю, как там обстоит дело в настоящий момент. Я не вижу какого-либо продвижения Marketplace.

НШ: Я тоже не знаю. Похоже, всё это раскручивается вяловато. Не знаю.

ИР: Мы только недавно присоединились к Typekit Marketplace, так что опыта работы с ним у нас ещё нет.

НШ: Насколько я понимаю, одна из причин, по которой эта группа создала Marketplace, заключается в том, что в момент запуска Typekit они были во многом аутсайдерами в индустрии шрифтов. Это был технический стартап. И у многих людей из мира шрифтов реакция была примерно такой: «Кто эти парни? Мы их не знаем».

ДДР: Да, я помню.

НШ: Это было ещё до того, как они примкнули к Adobe.

ИР: Да, они еще работали самостоятельно.

НШ: Думаю, что многие серьёзные шрифтовые бюро не обращали на них особо пристального внимания из-за того, что они были аутсайдерами и слишком активно пробивались на рынок. Далеко не все шрифтовые дизайнеры склонны проводить политику агрессивного маркетинга. Дизайнеры вообще-то стремятся заработать на созданном ими шрифте, но немало и таких, кто не решается продвигать свои шрифты чересчур навязчиво, не хочет выглядеть слишком приземлённым, ориентирующимся только на прибыль. В случае с Typekit агрессивность этой группы поначалу мешала ей привлекать некоторые шрифтовые бюро. Люди говорили: «Ага, они прямо-таки ломятся на рынок. Для них деньги важней всего. Мне вовсе не обязательно становиться частью этой системы». Теперь, с появлением Marketplace, рассуждения выглядят примерно так: «Возможно, нам лучше немного притормозить, детально разобраться в том, как работает эта система, и только потом начать её активно продвигать». Впрочем, вы, наверное, лучше меня всё это знаете, потому что ваши шрифты уже там.

ДДР: Мне контакт с ними принёс ценный опыт. Не сказал бы, что располагаю какой-то инсайдерской информацией о том, как это всё функционирует, или об их планах на будущее. И вот что ещё хочу заметить по поводу Apple Font Store: в 1990-е годы продавались CD, на которых была записана тысяча шрифтов. Это была эпоха, когда постоянно увеличивалось число независимых шрифтовых бюро. По-моему, крупные коммерческие компании имеют право на существование. Спору нет, они могут представлять известную опасность для небольших бюро, но думаю, что одно не обязательно исключает существование другого.

НШ: Да. Всех тревожит, не вытолкнут ли их из бизнеса крупные компании. Что ж, если тебе не удаётся выживать благодаря достоинствам собственного шрифта…

ДДР: Выживать непросто, потому что трудно убедить других в достоинствах твоего шрифта, когда рядом такие…

НШ: Но если, по-твоему, трудно убедить кого-то в достоинствах твоего шрифта, то, может быть, и не стоит?

ДДР: Наверное. Я думаю то же самое о шрифтах с открытым исходным кодом (так называемые шрифты open source, в создании которых принимают участие любые желающие. — Прим. ред.). Ловкая штука, да? Как и любой бесплатный товар. На последней конференции Typographics 2017 ещё одним событием стала гарнитура Production Type’s Spectral, выпущенная через Google Fonts. Прекрасная гарнитура. Я ещё не присмотрелся толком, но сразу оценил работу Production Type — великолепная вещь, безусловно. И сразу же возник вопрос: «Что это означает для нашего рынка?» В общем, крупные компании и небольшие бюро вполне могут сосуществовать, но управлять этим сосуществованием очень сложно.

ИР: Как сказал Жан-Батист Леве (шрифтовой дизайнер, сооснователь студии Production Type. — Прим. ред.), то обстоятельство, что какая-то вещь бесплатна, вовсе не означает, что за неё никто не заплатил.

НШ: Уверен, за эту работу им заплатили очень хорошо.

ДДР: Да, тут важна не только разработка шрифта, но и его отношения с конкурирующими шрифтами. То есть со шрифтами аналогичного стиля, которые разработаны другими бюро. Думаю, что существенные составляющие внутренней стоимости шрифта — его эксклюзивность и отсутствие общедоступности. А эти качества нехарактерны для шрифтов крупных компаний. На самом деле, я думаю, существует целый ряд промежуточных ступеней между двумя крайностями.

ИР: Да, представим, что какая-то другая студия потратила три года на разработку гарнитуры, аналогичной Spectral, и собиралась выпустить свою разработку. А тут как раз появляется бесплатный Spectral.

ДДР: У меня была точно такая же мысль, когда я делал мой Google Font.

НШ: Как бы то ни было, крупные компании — это реальность… Я консультировал крупные компании, выбиравшие для себя шрифты; оказалось, что они используют гарнитуры с открытым кодом, но почему-то выкладывают за них изрядные суммы.

ИР: Но в то же время есть немало компаний, стремящихся к эксклюзивности, к разработке гарнитуры, в которой было бы нечто необычное. Таких, скажем, как Typotheque Петера Билака с их дорогими шрифтами. Петер говорит: «Я хорошо себя чувствую в премиум-сегменте. Да, мои шрифты вдвое дороже, но зато они вдесятеро эксклюзивней».

ДДР: Верно. Думаю, на нашем рынке, как на любом другом, есть разные зоны. Когда кто-то говорит: «Вот эта зона рынка, где дела идут особенно оживлённо, задавит со временем другую зону», — он чрезмерно упрощает картину. Думаю, что во многом эта картина прямо противоположна. Чем больше существует качественных гарнитур, доступных для широкой публики, которая благодаря им приобретает вкус к хорошим шрифтам и учится их ценить, — тем скорее она на такие шрифты «подсядет».

ИР: Хорошо. Может быть, теперь поговорим о лицензировании? Я разговаривал со многими графическими дизайнерами, мы обсуждали старый, традиционный способ лицензирования… Это же совсем не просто: каждая студия поставляет шрифты разными способами, даже используя примерно один и тот же тип лицензий. Хочется сказать: «Э, друзья, неужели каждому из вас действительно необходимо иметь совершенно особую структуру лицензий? Не могли бы вы как-то всё это упростить?»

НШ: Да. Проблема в том, что Fontsping, Typekit и т.п., по-видимому, пытаются действовать более активно, упрощая ситуацию для пользователей, даже если это требует более значительных уступок со стороны шрифтовых бюро. Многие пользователи очень позитивно реагируют на такой подход, и то же самое можно сказать о пробных версиях шрифтов, которые становятся всё более популярными. Пользователи сознают ценность пробных шрифтов. А риск использования вашего продукта без правильно оформленной лицензии перекрывается, возможно, потенциальной выгодой от того факта, что этот продукт попросту становится доступен в меню шрифтов.

Fonts_In_Use Fonts In Use — онлайн-архив шрифтов в использовании в настоящих проектах, Ник Шерман — сооснователь этого проекта

ИР: Полностью согласен. Мы собираемся в будущем добавить пробные шрифты. Может быть, заменив в них пару символов.

НШ: Это тоже не так просто, если посмотреть со стороны графического дизайнера. Скажем, я использовал в своей работе такие сервисы, как Fontstand, где в отношении пробных шрифтов кое-какие моменты сознательно ограничены. Например, один важный глиф трансформирован в большой отвлекающий логотип; или разрешается тестировать лишь ограниченное число индивидуальных стилей; или вас торопят, вынуждая сделать выбор в течение часа, а то и быстрей. Я работаю в индустрии шрифтов и завишу от покупателей, так что мне совершенно ясно, откуда берутся такие методы. Но если посмотреть со стороны пользователя, то, действительно, не совсем понятно, как можно использовать одно семейство шрифтов в качестве полной системы.

ДДР: Но ты можешь взять его во временное пользование за какую-то часть стоимости лицензии.

НШ: Да. И прошу понять меня правильно: я считаю Fontstand замечательным приложением. Это прекрасный отклик на некоторые проблемы лицензирования; более успешный, чем все остальные. Но я знаю и другое, а именно: чем более ограниченным является количество пробных шрифтов, тем вероятней, что пользователи обратятся к другим источникам. Прежде всего — гиперактивные графические дизайнеры, для которых не составит труда поискать что-то за пределами их меню шрифтов.

ДДР: Да, дела обстоят именно так.

ИР: Кстати, когда я услышал о Fontstand, то воспринял это известие очень оптимистично: «Ого, вот наконец нужная вещь. С удовольствием буду её использовать как графический дизайнер». Интересно, почему пользователи так медленно узнают про Fontstand. К сожалению, в России об этом приложении знают немногие.

НШ: Здесь тоже. Когда я преподавал веб-дизайн и типографику, главным вопросом, который мне задавали большинство студентов, был: «Где мне искать новые шрифты?» Fontstand — прекрасное приложение, потому что предлагает очень мощную коллекцию шрифтов: с ним можно не слишком беспокоиться о качестве того, что получаешь, даже если ты вправе опробовать лишь десять индивидуальных стилей или что-то в этом роде.

ИР: В сущности, почти все пользователи знают о существовании MyFonts, но большинство из них начинает понимать, что некоторые из гарнитур, предлагаемых этой компанией, ни к чёрту не годятся. Графические дизайнеры боятся использовать их без дополнительной экспертизы. «Мне нужен совет. Я знаю, как найти шрифт, но хотел бы уточнить, насколько он хорош».

НШ: Иногда я чувствую некоторую ответственность за эту ситуацию, потому что занимался редизайном MyFonts в 2006 году. Мой тогдашний дизайн во многом сохраняется и сегодня, но я ушёл из MyFonts ещё до того, как полностью завершил составление проекта, описывавшего идеальную работу сайта.

MyFonts-family_page-comp Один из эскизов Myfonts.com из архива Ника Шермана

ИР: Я об этом не знал. Вы говорите о теперешней версии сайта или о предыдущей?

НШ: Там многое изменилось, после того как я ушёл, но генетика моего дизайна в основном сохраняется, особенно на страницах, посвящённых шрифтам. В моей работе я исходил из представления, что сайт со временем расширится, трансформируется в более действенный способ помощи пользователям, позволяющий в ходе поиска отбирать хорошие шрифты. Однако это требовало постоянной редакторской поддержки, и…

ИР: Фактически недоставало чего-то вроде уровня экспертной оценки.

НШ: Да. Именно этого я так и не дождался до своего ухода.

ИР: Нужна была помощь в выборе шрифта со стороны команды сайта — по меньшей мере какая-то селекция, облегчающая пользователям этот выбор.

НШ: Когда мы работали над этим, разработчик Крис Льюис (я и сейчас, уже вне MyFonts, с ним часто работаю) сделал для меня отфильтрованное представление сайта, чтобы я мог видеть шрифты, которым я лично присвоил три звёздочки или более. Это мне и было нужно. Лучшая версия MyFonts «с точки зрения его команды». Мой замысел состоял в том, чтобы мы со временем получили такой сайт, где качество шрифтов играет в интерфейсе более важную роль. Я ушёл раньше, чем эта цель была достигнута.

Так или иначе, лицензирование — интересный сюжет, и я думал о нём, когда мы беседовали о веб-шрифтах. В течение многих лет оставалось непонятным, каким образом при лицензировании шрифтов для десктопа можно узнать, как именно предполагается использовать эти шрифты, и это вызывало недовольство. Действительно, с помощью традиционных методов трудно удостовериться, что покупатель установил шрифт только на пять компьютеров. Существуют некоторые сервисы типа Fontstand и Typekit, которые помогают это сделать. Однако в случае веб-шрифтов есть очень простой и абсолютно законный метод, позволяющий назначать справедливую цену за то, как шрифт будет использоваться. Наконец-то, впервые в истории, у нас есть возможность определять цену на основе совершенно адекватных и точных измерений. Впрочем, возможность эта не реализована в полной мере, поскольку многие пользователи не хотят, чтобы у шрифтовых компаний были достоверные сведения о том, как используются шрифты и сколько они, пользователи, получают постраничных показов.

А у меня такие сведения есть. Обобщая личный опыт дизайнерской работы, могу сказать, что я при выборе веб-шрифтов для себя предпочитаю, как правило, собственный хостинг шрифтов. Я человек, имеющий дело со всей этой механикой изнутри, и люблю устраивать её так, как мне нравится. Не хочу, чтобы для правильного функционирования моих шрифтов мне нужно было полагаться на чужие серверы.

ИР: Но этот период уже в прошлом? Теперь ведь есть не один сервис…

НШ: У этих сервисов чужой хостинг. Я как раз об этом и говорю. В случае шрифтов для десктопа исходная проблема заключалась в том, что измерения их реального использования не были достаточно точными, — ты не мог достоверно узнать, на скольких устройствах эти шрифты установлены, или получить точные значения коэффициентов распределения для отдельно взятой публикации. Эта система отчасти опиралась на доверие. А позже, когда лицензирование веб-шрифтов позволило измерять их использование предельно точно, система стала слишком точной.

ИР: Сколько у тебя изобретений, Ник? Это ты изобрёл термин «вариативные шрифты»?

НШ: Ха! Нет, не я. Возможно, я содействовал популяризации этого термина, поскольку опубликовал статью на A List Apart, которая называлась «Вариативные шрифты для адаптивного дизайна» («Variable Fonts for Responsive Design»). По-видимому, это наиболее простой термин, выражающий идею, которая носилась в воздухе ещё до появления интернета. Так что я не удивлюсь, если кто-то использовал этот термин до меня. Не знаю, можно ли назвать то, что я сделал, изобретениями. Я не то чтобы изобрёл что-то, а скорее создал довольно много небольших инструментов — главным образом вместе с Крисом Льюисом. Жаль, что его здесь с нами нет.

ДДР: Size Calculator.

НШ: Да, я создал много небольших инструментов, где он используется.

ИР: Size Calculator я помню.

Size_Calculator Size Calculator помогает высчитать и визуализировать концепцию зависимости размера шрифта от расстояния

НШ: А еще Font-to-Width — наш скрипт на JavaScript, позволяющий моделировать использование вариативных шрифтов для форматирования текста. Положим, у вас есть семейство шрифтов, имеющее семь показателей ширины литер. С помощью этого инструмента можно оценить, как много места доступно в текстовом контейнере, а затем выбрать наиболее подходящий шрифт и слегка подрегулировать интервалы, чтобы вогнать текст в формат.

ИР: Для выравнивания?

НШ: Да, если хотите, чтобы ваш заголовок был точно подогнан по ширине. Пока не появились вариативные шрифты, именно так это и делалось. Крис создал и другие неопубликованные инструменты в сотрудничестве со мной. Я их использовал на моих сайтах: там, где я представляю образцы шрифтов. Мне, в частности, особенно нравится один: у меня есть текстовый файл, представляющий собой список слов, который я заранее составляю, и этот инструмент исходя из размеров текстового контейнера показывает, какое слово подходит. На концептуальном уровне он аналогичен Font-to-Width, но подбирает не гарнитуры, а различные слова. Он хорошо подходит для представления образцов шрифта, когда нужно получить красиво выровненный, рандомизированный текстовый блок.

Font-To-Width Font To Width(FTW!) — скрипт Ника Шермана и Криса Льюиса, помогающий в онлайне вместить нужные тексты в имеющиеся объёмы

Говоря об инструментах, которыми особенно горжусь, замечу, что я далеко не всегда писал для них код целиком. Часто мы делали это вместе с Крисом Льюисом. В таких делах Крис, безусловно, моя правая рука. Я прихожу с идеей и пишу общую логику: как, по моему мнению, эта идея должна работать. Крис держит в памяти весь синтаксис и облекает его в правильную кодовую форму. Есть также проекты, где я целиком писал код и целиком делал дизайн: например, сайт Typographics, где я был единственным программистом и единственным дизайнером. Я и этими проектами горжусь, хотя понимаю, что с помощью других специалистов они, вероятно, могли быть реализованы лучше. И всё-таки приятно полностью контролировать работу.

ИР: Хорошо. Над чем вы работаете в настоящий момент — помимо секретных кастомных шрифтов, которые ещё не завершены?

НШ: Особого секрета в этих шрифтах нет. У меня есть одностраничный сайт, где выложены все мои незавершённые шрифты. Если я работаю с клиентом, которому нужен кастомный шрифт, то говорю ему: «Вот тут у меня нижний ящик, в нём лежат незавершённые шрифты». Сайт не открытый, но это не значит, что он секретный.

ИР: А кириллические шрифты там есть?

НШ: К сожалению, нет.

ИР: Вероятно, с каких-то ваших шрифтов эксклюзивность уже снята?

НШ: У меня был всего лишь один шрифт с полной эксклюзивностью.

ИР: Обычно вы предлагаете лишь временную эксклюзивность?

НШ: Да. И всегда бывает хотя бы один проект, где срок эксклюзивности истёк. Мне нравится строить работу с кастомными шрифтами именно так.

ИР: Всем нравится. Так больше зарабатываешь.

НШ: Зависит от человека. Я знаю по меньшей мере одного шрифтового дизайнера, который так работать не любит. Даже если кто-то придёт к нему в студию и скажет: «Хочу купить вот эту вашу гарнитуру, но мне нужна другая маленькая a», — он откажется.

ИР: И всё-таки: над чем вы работаете сейчас?

НШ: Надо подумать… Прямо сейчас я в разгаре работы над одним консалтинговым проектом, но о нём не могу говорить. В самых общих чертах: помогаю крупной компании выбрать шрифты.

ИР: Если у вас на подходе два проекта — один для веба и один шрифтовой, какой из них вас обычно больше притягивает? Вопрос именно о типе работы…

НШ: Ещё недавно я с удовольствием занимался шрифтовым дизайном, однако маятник моих пристрастий постоянно качается. Иногда меня по-настоящему увлекает веб-дизайн. Иногда перевешивает шрифтовой дизайн.

Обычно проектом того или иного рода я занимаюсь пару месяцев, а затем плавно перехожу к следующему. Отчасти в этом и кроется причина, по которой я решил не становиться шрифтовым дизайнером фултайм: люблю чередовать эти виды работы. На самом деле, мой ответ, особенно теперь, с учётом вариативных шрифтов и всего, что они дали, будет таким: больше всего я люблю заниматься проектами, сочетающими в себе элементы разработок и дизайна обоих типов, то есть для веба и для шрифтов одновременно. Обычно в проекте есть шрифтовой дизайнер и есть веб-дизайнер, а часто ещё и специальный веб-разработчик. Но эти дисциплины, как правило, изучаются раздельно, так что если вы делаете дизайн веб-сайта, то трудно получить гарнитуру, которая точно отвечала бы вашим желаниям. Мне нравится идея, которую я в шутку называю full stack typography — «типографикой от А до Я»: когда делаешь веб-дизайн, но при этом разрабатываешь и шрифт, который будет с ним взаимодействовать и функционировать именно в этом конкретном контексте. Для печатных публикаций это довольно частая ситуация, а для веб-дизайна очень редкая. И, как вы сказали, с появлением вариативных шрифтов подобная работа может внести очень большой вклад в построение бесшовной экосистемы.

ИР: Очень интересно. Я знаю многих шрифтовых дизайнеров, изучавших графический дизайн, но вы среди них, наверное, единственный, знающий веб-дизайн.

ДДР: Мне на ум приходит пара таких, но вообще-то это действительно редкость.

НШ: Речь идёт о человеке, который безусловно является веб-дизайнером, но при этом занимается и шрифтовым дизайном — на стороне или ещё как-то.

ИР: Возникает интересный вопрос. Как вы сказали, при работе, например, над страницами веб-сайта нужно адаптировать к ним шрифт. Когда я мысленно представляю обстоятельства, в которых этим придётся заниматься мне, то не могу понять, что может подтолкнуть меня к внесению в сайт каких-то изменений. Что именно вы имеете в виду: варьирование пропорций или что-то ещё?

НШ: Да. Фактически наша с Дэвидом (обычно при участии Криса Льюиса) совместная работа над веб-сайтами и шрифтами — отличный пример того, как каждый аспект этого процесса прямо воздействует на другие его аспекты. Скажем, я мог бросить Дэвиду идею гарнитуры, опиравшуюся на разрабатываемый веб-проект. Или, наоборот, он мог прислать мне шрифт, над которым работал, а я примерял его к практическому контексту. Часто мне особенно нравился тот шрифтовой или графический дизайн, который возник в результате совместных усилий, когда каждый аспект продукта я разрабатывал в тандеме с другим специалистом.

Wood_Type_Evolved-catalog Небольшая брошюра с 10 эссе о современном деревянном шрифте и печати. Выпущена специально к выставке “the Wood Type Evolved” в Columbia College Chicago. В брошюре используются шрифты Дэвида Джонатана Росса Manicotti, Trilby и Turnip

Наибольшее удовольствие я получаю от работы, в которой есть какой-то элемент, привязанный к вебу или к адаптивному дизайну. Например, на первом сайте Typographics я использовал Gimlet, который тогда был в разработке и даже не получил ещё названия Gimlet. Потом я, учитывая отзывы, внёс немало изменений и дополнений в гарнитуру, и это оказало решающее влияние на сайт — как в техническом, так и визуальном плане. Помню, я подумал: «Хорошо бы иметь слегка зауженную версию для смартфонов».

ДДР: Да, это был пример постоянного обмена мнениями. Ты мог мне тогда сказать: «Слушай, было бы круто добавить сюда что-то в духе Георга Трампа или что-то броское».

ИР: Совсем другой способ тестирования гарнитуры. Проверять, как она работает онлайн, а не в печатном виде.

НШ: Сейчас в работе над шрифтовым дизайном я продвигаюсь очень быстро. Иногда вообще опускаю этап печатных проб и ограничиваюсь проверкой в HTML и CSS.

ДДР: У меня в настоящий момент нет принтера.

НШ: У меня тоже.