добавлен в корзину
БЧ
0
Вход

Эволюция, а не революция!

В прошлом году в Нью-Йоркском музее современного искусства (MoMA) решили отказаться от разнобоя гротесков и разработать для музея собственное семейство шрифтов. Решением студии Commercial Type стал MoMA Sans, нарисованный Кристианом Шварцем по рекомендациям штатной команды дизайнеров MoMA и лондонских дизайн-консультантов Made Thought при участии Мэттью Картера. Грег Газдович выполнил курсив, а Илья Рудерман добавил поддержку кириллицы. Несколько недель назад Илья взял у Кристиана Шварца небольшое интервью, чтобы побольше узнать о проекте.

ИР: Ты теперь, наверное, один из немногих знатоков истории шрифта в MoMA. Там всегда был Franklin Gothic?

КШ: Да, это забавно. Мэттью провёл большое исследование, когда занимался обновлением этого шрифта около 2003 года. Они пошли в архивы и откопали там флаеры где-то 1934 года, уже напечатанные Franklin Gothic. Так что типографическая идентичность музея с самого начала на нем основывалась.

nyt-moma-article Статья в The New York Times о шрифте Мэттью Картера MoMA Gothic. 21 сентября 2003 года

ИР: Давай поговорим о самом проекте. Когда всё начиналось, много ли свободы у тебя было? Насколько строгими были требования заказчиков к новому шрифту?

КШ: Ну, задание прежде всего подразумевало эволюцию, а не революцию. Сохранить характерный голос MoMA, но создать что-то реально работающее, потому что в их распоряжении было лишь прекрасное воспроизведение оригинального Franklin Gothic (ручной набор металлическими литерами), выполненное Мэттью. В дополнение к этому они использовали Trade Gothic, немного ITC Franklin Gothic, суженный News Gothic. Довольно забавно: не зная о том, что все эти гарнитуры основаны на едином скелете и структуре, они инстинктивно подобрали их за годы. Получилось более единообразно, чем обычно бывает с пятью разными шрифтами. Но были свои пробелы: не хватало жирных начертаний для некоторых нужд, светлых начертаний; не было веб-шрифтов. Суженная версия была уже, чем им хотелось, так что её нельзя было толком использовать для набора текста. Получалась такая сборная солянка, которую нужно было регулировать кучей правил и за которой постоянно требовался глаз да глаз со стороны креативного директора и его заместителя. Поэтому им захотелось иметь единую гармоничную систему, включающую веб-шрифты, которая по-прежнему выглядела бы как Franklin/Trade/News American Gothic и по-прежнему передавала бы узнаваемый голос MoMA, но при этом подходила бы для всех тех сотен задач, что перед ними стоят.

ИР: Мэттью Картер как-то участвовал в проекте?

КШ: О да. MoMA пригласил Мэттью к участию с самого начала. Он просматривал наши предложения, мы беседовали с ним на каждом из этапов и получали от него по-настоящему ценные советы. На планете немного людей, так хорошо умеющих взглянуть на шрифт и тут же предложить три или четыре улучшения.

ИР: С точки зрения стилистики что ты думаешь об этом большом или малом шаге от прежней версии к новой? И интересно, что Мэттью Картер думал по этому поводу.

КШ: По сути, если суммировать моё предложение MoMA в одной фразе, это эволюция от Akzidenz-Grotesk к Neue Haas Grotesk. Я хотел сделать нечто подобное, но с Franklin Gothic в качестве отправной точки. Немного сгладить его, высоту строчных сделать чуть побольше, более чистые линии, больше теплоты, менее старомодный вид. Такова была по сути моя концепция. И им это показалось очень интересным. Мэттью тоже сказал, что это звучит как хорошая отправная точка. Он был очень любезен со мной — дизайнером, пришедшим заменить его шрифт.

ИР: Это могло бы быть дальнейшее развитие его версии — просто расширить ее, подправить кое-где?

КШ: Да. Мы могли взять его версию и развить её по насыщенности.

dsfe ITC Franklin Gothic, News Gothic, Trade Gothic и MoMA Sans

ИР: Ты доволен проектом?

КШ: Он ещё очень молод, так что пока есть всего пара выставок, на которых используется этот шрифт. Я очень доволен тем, как он смотрится внутри здания, очень здорово это видеть. Но у них сейчас ещё вовсю идёт крупный строительный проект, и только после его завершения система будет внедрена полностью.

ИР: Ты не планируешь выпустить что-то соответствующее новым критериям, сформулированным при работе над MoMA Sans?

КШ: Что касается MoMA Sans, моё соглашение с музеем подразумевает, что они приобретают его как произведение, так что шрифт теперь принадлежит им и у нас нет никаких прав выпускать его. Однако благодаря этому проекту мы очень много узнали о жанре American Gothic, подобно тому как я много узнал о европейских гротесках, работая над гарнитурой Bosch с Эриком Шпикерманном. Тогда я собрал воедино то, чему научился, и нарисовал Graphik. Допускаю, что мы сделаем что-то подобное в будущем.

ИР: Times New Franklin.

КШ: В Америке это сложно, потому что Franklin — это такой дефолтный вездесущий американский шрифт без засечек. Как Helvetica в Швейцарии или Gill Sans в Британии. У нас это Franklin.

ИР: Ещё что-нибудь добавишь? Потому что мы практически подошли к концу.

КШ: Не знаю, хочу ли я говорить об этом. В твиттере кто-то написал: «Могли бы проявить больше смелости в этом проекте, но и так хорошая работа». Что-то в этом роде. А это была работа, в которой присутствовало множество голосов и разнообразных задач, так что трудно было не прийти в итоге к чему-то более стандартному и безликому, чем то, что сделали мы. Клиенту по-настоящему пришлось привыкать к такому росту строчных, это выглядело немного шокирующим. А в таких крупных учреждениях не так легко приноравливаются к большим изменениям. Но, в конце концов, это ведь не про шрифт. Шрифт существует, чтобы играть второстепенную роль. Если он вообще притягивает твоё внимание, значит, что-то не так…

ИР: … в музее искусства.

КШ: В музее изящных искусств, да. Поэтому мы не хотели никаких необычных начертаний, никаких знаков, поражающих воображение. С нашей стороны, я думаю, смелость заключалась в том, чтобы отступить на шаг и дать нашей работе слиться с фоном. Она там для передачи информации. У нас есть очень жирное начертание, которым они могут немного развеселить оформление при желании.

ИР: Это довольно интересно, потому что в будущем… Представь себе, что Музей современного искусства играет с несколькими гарнитурами, создаёт своего рода палитру для каких-то акцидентных применений. Звучит как сверхинтересная возможность, но на это, наверное, понадобится какое-то время.

КШ: Так наш проект как раз и состоял в создании того вспомогательного, дефолтного шрифта, который музей мог бы использовать для чего угодно и который оставлял бы место для применения других шрифтов отдельно для каждой выставки. Так, на показе Раушенберга, который идёт прямо сейчас, используется GT America Compressed. Или выставка Луизы Лоулер — у неё довольно минималистичная эстетика, так что там всё в Helvetica.

ИР: Было ли это частью задания — создать гарнитуру, которая будет хорошо сочетаться с любой другой? Вы это как-то проверяли?

КШ: Что касается маркетинга, планируется просто использовать MoMA Sans. Пока действует текущая программа.

ИР: А на выставках?

КШ: На выставках просто используется то, что подходит к работам. Так что, если MoMA Sans недостаёт чего-то нужного для экспозиции Ротко или, скажем, Фрэнка Ллойда Райта, они возьмут что-то другое. А MoMA Sans будет рядом, чтобы играть роль второго плана при любом шрифте, который станет героем дня на конкретной выставке. Мне кажется, это помогает сохранять свежий взгляд на вещи. Однако в то же время интересно, насколько они действительно будут держаться такой практики, потому что в Музее американского искусства Уитни, к примеру, есть право использовать любой понравившийся шрифт на отдельных выставках. Мне кажется, у MoMA Sans достаточно глубины, чтобы они могли использовать его для всего, чего только пожелают.

ИР: Отлично. Большое спасибо за интервью, и посмотрим, как пойдёт дело дальше.

КШ: Спасибо тебе, Илья.