добавлен в корзину
БЧ
0
Вход

Иван Величко: «Цель нашей работы — расшатывать реальность»

Shuka — одна из самых ярких дизайн-студий страны. Мы поговорили с со-основателем студии Иваном Величко о современном состоянии графического дизайна, швейцарской крови и реальности.

Илья Рудерман: Что для тебя шрифт сегодня?

Иван Величко: Странное дело, но сегодня все вокруг говорят о шрифтах. Шрифт стал какой-то модной темой для обсуждения, а для многих молодых дизайнеров — просто каким-то мистическим космосом, магией. Но мне кажется, что весь этот шум мы сами и создаём, мы сами искусственно вывели эту тему в топ.

Я, честно говоря, не вижу тут какого-то отдельного предмета для долгого обсуждения. Шрифт для меня — это всё-таки прежде всего инструмент. Я сам этим инструментом постоянно пользуюсь, с удовольствием могу порассуждать — какой шрифт мне больше нравится, какой меньше и почему, но не стоит устраивать из этого дискуссии планетарного масштаба.

На мой взгляд, проблема современного графического дизайна состоит в том, что для него ещё не придумали адекватного языка. Взять, например, другие профессии: в кино последние полвека все лучшие фильмы снимаются о том, как делать фильмы; театральные спектакли ставятся о том, что такое театр в наше нелёгкое время. А дизайн этой рефлексии избежал, у нашей профессии пока не появилось собственного понятийного аппарата. Поэтому всерьёз об этом рассуждать мы не умеем, у нас просто пока нет терминов.

ИР: Ты начал с того, что шрифт, в общем-то, микроскопическая история, недостойная серьёзного обсуждения, а закончил тем, что на самом деле проблема в отсутствии словаря для обсуждения графического дизайна и шрифтов. А как сегодня твоё общение со шрифтом — его использование и восприятие — отличается от того, что было, допустим, два года назад?

ИВ: Мой дизайн очень сильно связан с тем, из чего я его делаю. В своих работах мы часто используем то, что сами рисуем, графику, произведённую если не в стенах студии, то нашими друзьями или художниками, с которыми мы работаем. Шрифт — это большое количество чужой графики в макете, очень много графики, нарисованной каким-то другим художником. Много просто по площади, которую этот элемент занимает. И эта чужая графика очень сильно влияет на интонацию произведения, на то, как ты это делаешь, на то, как тебе с этим работается. Есть шрифты, с которыми нужно находить общий язык, есть шрифты, с которыми тебе просто некомфортно, есть шрифты, которые тебе ниспосланы провидением.

У меня был опыт работы с Судостроительным банком («СБ Банк»). Они пришли и к нам в 2008 году со словами: «Наш фирменный шрифт — Officina». В 2008 году Officina выглядела анахронизмом из 2001 года. И я подумал: какой ужас, придётся иметь дело со шрифтом Officina. Однако поработав с ним какое-то время, я понял, что из него, вообще-то, можно вытащить совсем другие свойства, не те, что вытаскивали создатели брендбука в ранние 2000-е. Я придумал, как с ним сделать вполне модернистские композиции, как превратить его в модную историю.

ИР: С каким модным шрифтом тебе было некомфортно работать?

ИВ: С Meta. С «Метой» было сложно ещё и потому, что у него много начертаний. А по моим ощущениям, у шрифта есть ровно одно начертание, с которым мне комфортно, все остальные мне просто не нужны.

velichko_06 Сравнение шрифтов Officina Sans и Meta на сайте Identifont

Например, сейчас мы набрали сайт шрифтом Gerbera, который сделала Гаянэ (Гаянэ Багдасарян и Вячеслав Кирилленко — авторы шрифта Gerbera. — Прим. ред.), но мне для этого пришлось потрудиться, я везде поставил альтернейты, какие мне хотелось, попросил Гаянэ сделать специальный файл, и мы использовали только Medium.

ИР: Твои представления о шрифте по дефолту как-то менялись? Например, у тебя был период любви к одному шрифту, потом ты увлёкся другим? И какой дефолтный шрифт у тебя сейчас?

ИВ: Когда мы начинали делать многостраничные издания, у нас по дефолту стоял Charter, почти всегда. После Charter мы стали везде ставить William, который мой шрифт по умолчанию до сих пор.

ИP: Мне нравится, что у тебя шрифты по дефолту — антиквы. А какой-нибудь гротесковый дефолт есть?

ИВ: Раньше я ставил Circe, они с «Вильямом» хорошая пара. Есть, правда, ощущение, что с Circe сегодня в городе небольшой перебор. И он сложноват для дефолтного шрифта. Но сейчас у меня новый любимый гротеск — Figgins.

Юрий Остроменцкий: Вы ходите на какие-нибудь сайты смотреть что-то новое? И если да, то куда?

ИВ: Я, естественно, подписан на кучу шрифтовых tumblr-блогов. Ещё я слежу за всеми, кто делает кириллицу, стараюсь с этими людьми общаться и быть в курсе, что в этом мире происходит.

Один из самых внятных сайтов — Typographica.org. Мне очень нравятся их ревью. Они пытаются что-то сказать о шрифте кроме невнятного описательного искусствоведения. Но там в основном пишут всё-таки про индустрию. Про швейцарцев, например, мало пишут, в частности про работы Наиля Лео (Noël Leu) из Grilli Type. А швейцарцы эту индустрию словно бы с другой стороны взламывают.

Наиль перебил всех, он говорит: «Я по форме прикалываюсь, я вот эти все ваши рассуждения о том, какая кириллица плохая…» На это я ему тут же высказал, что, мол, у вас в GT Walsheim кириллица — просто ад, никто здесь не будет этим набирать, потому что это трындец вообще. «Всё это, — говорит, — меня вообще не волнует, я художник, я рисую буквы такими, какими они мне представляются самыми красивыми». Я ему: «Ну в латинице ты же какими-то всё-таки конвенциями пользуешься? А здесь почему букву «ж» тебе вздумалось такой странной нарисовать?» А он отвечает: «Это у нас в крови». Я думаю, что такая радикальность иногда срабатывает, но не всегда.

С другой стороны, такое нахальство уже стало их традицией. Людовик Балланд (Ludovic Balland) — тоже хороший пример радикального подхода, может, даже ещё более радикального. Он сделал очень красивый Times, который называется Stanley, — с резкими формами, невероятно элегантный и простой.

ЮО: То есть шрифты сегодня из Швейцарии?

ИВ: Да нет, я за всеми слежу, другое дело, что пользоваться-то приходится тем, что вы, ребята, делаете. Не то чтобы меня кто-то заставлял, я с удовольствием с этим работаю, но если было бы больше людей, которые делали бы что-то хорошее, жить было бы веселей. Наша студия сейчас активно пытается пролезть на западный рынок, у нас есть проекты, которые мы делаем только на английском. И мы используем те же шрифты, что и обычно. Хотя, казалось бы, выходи, гуляй, пляши, скупай, но у меня нет желания. Я вообще довольно консервативный человек…

ИР: То, что ты до сих пор ставишь Circe, уже говорит о том, что ты консерватор.

ЮО: К вопросу о консервативности. Ты, как и мы, закончил «Полиграф» (Московский государственный университет печати. — Прим. ред.). Это довольно консервативная, крепкая школа, не про актуальное. И тем не менее, как мне кажется, твои и твоей студии работы — они про здесь и сейчас. У меня ощущение, что в «Полиграфе» вас этому научить не могли, значит, вы где-то этому научились сами и, очевидно, учитесь до сих пор. Где и как?

ИВ: Я, конечно, могу похвастаться тем, что в «Полиграфе» я учился плохо, как, наверное, и все хорошие вышедшие оттуда дизайнеры. Просто потому, что я со второго курса начал работать. Знания мы получали в процессе работы, с этими паршивыми заказами, когда к тебе приходит человек и говорит: «Мне надо сделать флаер для вечеринки», и ты пытаешься хоть как-то применить к этому свои представления о прекрасном.

Поэтому в институте я появлялся редко. Правда, довольно много ходил на рисунок к Александру Ливанову, он-то как раз пытался донести до нас ощущение современности, говорил: «Вы, ребята, вообще-то на улицу хоть иногда смотрите». Сейчас в фейсбуке пишут, что, мол, студенты должны делать что-то классное, авангардное, выдающееся, потому что у них потом может не быть другого шанса. Мне кажется, это полная чушь. Я вот только сейчас ощущаю, что у нас начинает получаться хоть что-то более или менее приближенное к какому-то zeitgeist, хоть сколько-то модное и современное. А то, что мы делали студентами, — это была банальность, замешанная на банальности и переходящая в такую же банальность. Когда ты студент, у тебя нет опыта, ты изобретаешь велосипед — делаешь какую-то свою красивую штучечку, смотришь на неё и думаешь: господи, у меня получилось похоже на то, что люди называют дизайном. Вот примерно такое ощущение у меня было в институте.

А нынешние студенты ещё и так боятся плагиата, что вообще не смотрят по сторонам. Я спрашиваю абитуриентов, которые к нам приходят: на кого вы смотрите? А они говорят: я ни на кого не смотрю, чтобы свою индивидуальность не потерять.

В дизайнерском сообществе существует эта проблема непрерывного поиска плагиата. Все очень радуются, когда у кого-нибудь находят плагиат: ха-ха-ха, смотрите, он стырил у этого, а этот стырил у того. Поэтому многие просто перестают смотреть на то, что делают окружающие, чтобы не дай бог не стащить чего-нибудь. Но я всю студию приучил следить за окружающим миром.

ИР: У тебя есть любимая студия графдизайна?

ИВ: Честно говоря, в последнее время собственно работы меня не сильно возбуждают. Мне просто люди нравятся. Например, малоизвестная австралийская студия MASH Design — они мне нравятся только потому, что на их сайте написано, что у них 365 дней солнечных в году и они не совсем дизайнеры, они просто из каких-то помоечных вещей делают интерьеры для баров. Это вообще не имеет отношения к тому, что мы бы назвали хорошим дизайном, они просто приятные люди, у них приятный стиль жизни, а это, мне кажется, важно. Ещё я подписан на какие-то студии, на Мирко Борше (Mirko Borsche), потому что он модный и вроде как надо следить за тем, что он делает, но я не могу сказать, что меня это сильно вдохновляет.

ЮО: Вам наверняка приходится убеждать заказчиков, что нужно купить шрифт. Как вы это делаете? Они страшно сопротивляются, наверное?

ИВ: Я их обычно просто перед фактом ставлю. Говорю: «Вам и нам нужно купить вот этот шрифт». Поскольку мы сейчас переключились на веб-дизайн, обычно в общем бюджете это какие-то гроши, но при этом ты можешь сказать, что если мы не купим шрифт, сайт не будет работать. Физически не будет.

В интернете ведь тебя проще за руку схватить. Если у тебя какая-нибудь книжка или там журнальчик, заказчик может сказать: «Ну а кто это увидит?» А здесь увидят практически наверняка.

ИР: Предыдущая эпоха — эпоха огромных шрифтов. Куча начертаний, огромные кодовые таблицы, альтернативы, росчерки. И в какой-то момент индустрия начала ощущать, что никто не видит эту кучу возможностей, что всё это остаётся неиспользованным. Отчасти из-за софта, который не всё везде показывает и всё включает, — дизайнерам ведь иногда просто лень залезть в панельку Glyphs. Какое у тебя отношение к технологическим изменениям?

ИВ: С одним моим близким другом мы при встрече только и обсуждаем, как настроить автоматический trapping в InDesign, — это для нас как в гараже под «шестёркой» полежать, что-нибудь привинтить. Хотя могли бы и на какие-то более интеллектуальные темы поговорить. Для меня эти технические аспекты дизайна — чуть ли не самое приятное и интересное.

ИР: Вот ты говоришь про эти шрифты-монстры, но их же покупают в основном издательские дома, у которых много языков в наборе. А одиночки, фрилансеры или маленькие студии, ими не очень интересуются просто в силу малых масштабов задач. Конечно, затрат у шрифтовых дизайнеров на производство этих суперсемейств много, но если большое издательство их покупает, то все довольны.

ИВ: Что касается всяких альтернейтов и свошей, то большая техническая проблема состоит в том, что, во-первых, в вебе это пока что не реализовано нормально, ты не можешь просто включить stylistic set, тебе нужно переделывать файл. Вторая проблема в том, что даже в программе InDesign это реализовано неудобно. Эти стилистические сеты упрятаны бог знает куда, тебе нужно сверяться чуть ли не с распечаткой PDF, чтобы посмотреть соответствие того, что тебе нужно. У меня действительно типографические решения преобладают над зашитыми внутрь фичами. Мне циферку в кружочек проще самому поставить, чем искать её в глифах. Я стараюсь тонко работать с типографикой, у меня есть какие-то излюбленные ходы. Я их иногда подтыриваю в трёх чешских книжках «Типографика», для меня это какой-то неиссякаемый источник типографических изысков.

Hlavsa_3xTypografia Чехословацкий трёхтомник Олдрича Главса (Oldřich Hlavsa) Typographia 1 (1976), Typographia 2 (1981), Typographia 3 (1986)

То, что вы сделали в «Казимире», эти старостильные знаки — это часть идентичности проекта, которой совсем не каждому придёт в голову воспользоваться.

ИР: Но тем не менее альтернативный комплект знаков «Казимира» используется очень часто. Оказывается, что некоторые его покупают именно из-за этого набора.

ИВ: Это классно, потому что это расшатывает границы допустимого, что очень правильно. Мне кажется, это общая цель нашей работы — расшатывать реальность.