добавлен в корзину
БЧ
0
Вход

Учусь каждый раз превосходить себя

Относительно недавно Студия Лебедева открыла программу Экспресс-дизайна, в интервью Юрию Дудю Артемий Лебедев назвал логотип дизайнера Альбины Гайнуллиной одной из лучших работ Студии. Эта работа привлекла внимание пользователей социальных сетей и вызвала волну необоснованной ненависти. Мы решили поговорить с Альбиной.

Илья Рудерман: Я бы хотел задать несколько вопросов, связанных с вашим, Альбина, представлением о современном дизайне в целом, о современной типографике, шрифтах. Но для начала, поскольку вы человек молодой и мы о вас знаем немного, хочется познакомить с вами наших читателей. Вы же, кажется, учились в Вышке?

Альбина Гайнуллина: Да.

ИР: Расскажите о своём образовании. Кто был для вас важным педагогом?

АГ: Больше всего мне запомнилось преподавание Игоря Гуровича, Эрика Белоусова и, наверное, лекции Сергея Серова о дизайне. Они преподавали у меня в магистратуре, и это отразилось максимально на том, что я сейчас делаю.

ИР: В магистратуре вы учились один год?

АГ: Два, и четыре года в бакалавриате.

ИР: И вам два года преподавал Гурович в магистратуре? Или это был какой-то короткий курс? Я просто не очень знаком с образованием Вышки.

АГ: Игорь Гурович преподавал у меня год. Они вместе с Эриком Белоусовым вели курс. И он был очень насыщенным. За всё это время, наверное, максимальный вклад в меня, я считаю, сделали они. Это был такой старт. После бакалавриата не было ещё какого-то сформированного стиля, взглядов.

ИР: Это мне очень понятно, потому что с творчеством Игоря Гуровича, думаю, знаком буквально каждый дизайнер в стране. Согласно фейсбуку, вам удалось поработать какое-то время в МХТ.

АГ: Нет, я работала в Театре Табакова.

ИР: Как долго? Что вы там делали?

АГ: Работа в Театре Табакова не была для меня особенно интересна. Наверно, потому, что, когда я туда попала, я поняла, что у них уже есть некий стиль, в рамках которого они работают. И этот стиль далеко не совершенен, в моём понимании далёк от идеала. Но консервативное руководство ничего менять не позволяло и не хотело, и поэтому мне было там довольно скучно работать. Я там поработала всего полгода. Но потом так получилось… Очень забавная была история. У меня просто был коллега… Мы сидели в маленькой комнате, было лето, и он постоянно закрывал окно, хотя на улице было 30 градусов. Было очень жарко. И в какой-то момент я просто психанула и решила написать письмо Тёме (дизайнеру Артемию Лебедеву, арт-директору Студии Лебедева. — Прим. ред.) в Студию. Это было спонтанное решение, я тогда уже планировала увольняться… И как-то так всё резко изменилось — я ушла и сразу пошла работать в Студию.

ИР: Это когда было?

АГ: Я работаю в Студии с 7 июля 2017 года. Это было, получается, прямо год назад. 13 июня я написала Тёме письмо.

ИР: Коль скоро речь зашла о Студии, самое время перейти к вашим представлениям о современном, о вашем, авторском. Прежде всего, как вы себя идентифицируете? Как графического дизайнера, иллюстратора, специалиста по логотипам? Кто вы сегодня? В какой сфере чувствуете себя максимально комфортно? От чего у вас горят глаза?

АГ: У меня горят глаза в основном, конечно, от иллюстраций. Потому что я окончила художественную школу [имени В. А.] Серова. Это было в 2008 году. И я больше всегда рисовала, у меня были хорошие отношения с живописью. Поэтому иллюстрация мне ближе, и через иллюстрацию — в упрощённой форме — я как раз и вижу создание логотипа. Мне нравится придумывать логотипы и рисовать иллюстрации. Мне это интересно.

ИР: А каковы ваши взаимоотношения со шрифтом? Тут, возможно, стоит снова вернуться в прошлое и в образование. Были ли у вас какие-то предметы по шрифту, по типографике? Помогает ли вам что-нибудь из этого прошлого в каких-то сегодняшних решениях? Или в Студии, где есть специалисты по шрифту, эти задачи выполняет кто-то другой? В работах, которые опубликованы, которые висят в вашем портфолио на сайте Студии, шрифтовой и типографической композицией занимаетесь вы или кто-то вам в этом приходит на помощь?

АГ: Я делала логотипы сама. Там, где указаны два автора, часто по «Процессу» (на сайте Студии Лебедева есть раздел, в котором показывается процесс создания работ Студии. — Прим. ред.) понятно, кто был автор шрифтовой части, а кто знаковой, графической. В университете у нас был шрифт, да. Мы рисовали буквы. В основном это был шрифт через такие графические формы. А вот так, как шрифты рисуют именно шрифтовики — с какими-то уже нюансами специальными, — такого не было.

ИР: То есть вам шрифт преподавали, да? И типографику, шрифт в Вышке проходят? Я просто не в курсе.

АГ: Да.

ИР: А кто их преподает?

АГ: У нас на курсе всё это было вместе — в целом. Игорь Гурович, Эрик Белоусов вели в целом всё. Были проекты, в рамках которых мы разбирали практически всё, пробовали себя во всём. Это был такой комплекс.

ИР: А в бакалавриате эти предметы как-то затрагивают?

АГ: У нас это было ближе к концу, уже к дипломной работе. Но, наверное, больше этого было в магистратуре.

ИР: Хорошо, перейдём теперь к сегодняшнему моменту. Я обратил внимание, что вы используете в своих логотипах исключительно шрифты Студии. Есть какая-то установка на это? Или просто вас полностью устраивает коллекция Студии и вы не ищете других решений?

АГ: Когда я пришла в Студию, так и было, да, что мы используем студийные шрифты. Так работают все дизайнеры в Студии. Я думаю, это заметно по логотипам, которые появляются на сайте. Либо для проектов, которые не относятся к Экспресс-дизайну, у нас шрифтовик может нарисовать что-то уникальное. Но когда речь идёт об Экспрессе, на это просто не тратится время.

ИР: Каково ваше отношение ко всей библиотеке шрифтов Студии Лебедева? Как вы относитесь к этой библиотеке? Какие шрифты вам симпатичны? С какими удаётся чаще работать, какие используются реже?

АГ: Это «Экибастуз», «Меццо». Наверное, «Экибастуз» мне больше всего нравится.

ИР: Можете рассказать, чем именно он вам нравится? Например, он пластичный…

АГ: Мне нравятся шрифты, у которых нет засечек, в которых воздуха много. При этом есть что-то в них простое, что ли. У меня очень сложная графика всегда. С моей графикой сложные шрифты не очень дружат, это я ещё с университетских лет поняла, и мне очень нравится простота в шрифте. Если какие-то нюансы есть, например тонкие островатые переходы, небольшая контрастность, и оно как бы цепляет глаз… Но при этом нельзя сказать, чтобы прямо давяще сложный был. И «Экибастуз» для меня хорош тем, что он не будет смотреться вычурно, если поставить рядом какую-то очень замысловатую, сложную картинку.

ИР: Если абстрактно посмотреть, насколько вы знакомы с мировым шрифтовым наследием, насколько следите за новинками шрифтов, за тем, что происходит в этом мире?

АГ: Мне ещё нравится… Я, к сожалению, наверно, волнуюсь, поэтому у меня вылетело название из головы, но шрифт, который делала ParaType… Я ещё вспомнила, что у меня в университете вела какое-то время курс… Сейчас скажу точно, чтобы не ошибиться… Да, Мария Дореули у меня преподавала. В это время писали буквы. Но не очень долго, потому что она больше у параллельной группы была. Я просто ходила по собственному желанию. Насчёт шрифта. Какой-то шрифт был, который делала студия ParaType, и фамилия девушки…

ИР: Александра Королькова?

АГ: Да! У меня почему-то в голове другая фамилия крутилась. Не Calibri, а другой.

ИР: Circe?

АГ: Да, Circe! Когда я делала диплом, он как раз был очень популярным. По-моему, это было года три назад. И мне этот шрифт тоже очень нравился.

ИР: Напомню, «Цирцея» (или Circe) — это геометрический гротеск, неконтрастный. Простой геометрический гротеск, если вы пытаетесь его как-то описать.

АГ: Да. Мне нравятся простые шрифты.

ИР: Расскажите, пожалуйста, подробнее о системе Экспресс-дизайна. Как она появилась, каковы правила игры, как работа в этой системе отличается от обычной работы в Студии?

АГ: Рассказать о том, как появилась система Экспресс-дизайна, я, к сожалению, не могу, потому что, когда я пришла в Студию 7 июля прошлого года, она уже была. Правила игры простые: клиент не может вносить правки в логотип и получает уже готовую работу. Для меня как для дизайнера важно, чтобы работа понравилась арт-директору. Наверно, это единственные рамки в данном случае. Хотя я бы и рамками это не назвала — скорее условием. То же происходит и в работе над другими проектами.

ИР: Как вам больше нравится работать — в этой системе, быстро? Или как обычно, в более спокойном режиме?

АГ: Я не вижу разницы в работе над логотипом для Экспресс-дизайна и в работе над другими логотипами. С точки зрения моего подхода к работе ничего не меняется. Меня увлекает процесс придумывания, я всегда целиком погружаюсь в него, читаю бриф, начинаю чувствовать тему — насколько она мне близка. Рождается образ, и я начинаю его развивать, потом новый… И так далее, далее, потом отправляю всё, что получилось, Тёме. Если не окей, то ищу принципиально новый подход или ассоциацию. Вообще, комментарии арт-директора помогают нащупать направление. Это помогает выйти даже из абсолютного тупика, если такое случается.

ИР: Вы как дизайнер что-то дополнительно получаете от этой системы? Эта работа чему-то учит вас?

АГ: Я экспериментирую всегда. Сколько себя помню, всегда пыталась сделать что-то непохожее на другие работы. Но при этом вдохновлялась, конечно, разными штуками. Я вообще не вижу смысла слепо повторять тренды, рождённые другими дизайнерами. Потому что иногда думаешь: «Ну, человек другой культуры, жизненного опыта сделал вот так, но что он чувствовал, что вкладывал? Только свой опыт. А у меня свой». В особенности я имею в виду опыт визуальный. На меня вот музеи очень влияют. Даже просто выставка фотографий в МАММ (Мультимедиа-арт-музее. — Прим. ред.): посмотришь, как жили люди Лондона 30-х, например… Сразу захватывает.

ИР: Нам извне кажется, что Экспресс-дизайн — это эксперимент ещё и про свободу: ты более раскован, можешь больше себе позволить, где-то немного схулиганить, больше возможности для эксперимента. Так ли это или для вас это что-то совершенно другое?

АГ: Мне очень нравится делать анонсы для Экспресс-дизайна. Тут вообще полная свобода. Да и то, что клиент не комментирует совсем, конечно, сильно развязывает руки. Понимаешь, что можешь сделать всё что хочешь. Вот когда «Булочную» делала, было интересно поблуждать по своим воспоминаниям, вспомнила даже, как мама за хлебом посылала. Пока рисовала, как будто заново эти эмоции пережила. У меня вообще не существует спокойного режима. Когда я придумываю, у меня быстро-быстро мысль гуляет. Я просто погружаюсь и делаю, делаю, делаю. Правда, не могу придумывать медленно. В процессе появляется идея за идеей. Потом, когда этот поток заканчивается, могу почувствовать себя без сил абсолютно на какое-то время, но всё равно продолжаю работать, стараюсь не останавливаться. В целом я очень люблю задачи по Экспресс-дизайну. Учусь каждый раз превосходить себя. Это очень увлекательно.

ИР: В общем, я задал все вопросы, которые меня интересуют. И сейчас, если хотите, мы могли бы перейти к той шумихе, которая за последние полгода возникла вокруг ваших работ и вашего имени… Хотите что-нибудь объяснить, сказать нашим читателям, пользуясь случаем и тем, что это ваше первое интервью?

АГ: Я не знаю. Просто надеюсь, что все мои эмоции не войдут в него, потому что я очень эмоциональная. Но я, конечно, безумно рада тому, что происходит. Потому что это довольно прикольно, что именно моя фамилия прозвучала в интервью Дудю. Для меня это было удивительно и приятно. И я думаю, что, наверное, так и должно было быть. И сейчас я отношусь ко всей критике абсолютно спокойно. Интересно даже почитать мнение со стороны.

ИР: Мы, пользователи социальных сетей, регулярно видим большое количество постов, подвергающих каждую вашу работу критике, это откровенные хейтеры. С чем бы вам хотелось обратиться к этим людям?

АГ: Я пожелаю этим людям… Не знаю. Честно, я просто такой человек, у меня нет времени ненавидеть других. Я не могу сказать, что я кого-то ненавижу. Я вообще не испытываю каких-то негативных эмоций. Поэтому для меня это довольно странно. Я не могу даже представить себе, что должно произойти с человеком, чтобы он собрался и написал что-то такое о другом человеке. Честно, мне это в голову вообще прийти не может. Поэтому ну что я могу пожелать людям? Быть более добрыми, восприимчивыми к чему-то новому. Работать, может быть, пойти. Но я, честно, искренне желаю, чтобы у этих людей всё было хорошо.

ИР: Отличное пожелание, Альбина. Удачи.